Чтение онлайн

Я наслаждалась бы каждым волшебным мгновением брачной ночи с человеком, к которому потянулась сердцем и душой. Он мог бы стать мне мужем не из политических мотивов, а по-настоящему.

Если б, конечно, его сердце не было ледяным, и он мог кого-то любить… Не стоило мне забывать о том, что он ничего не способен чувствовать!

— …вряд ли…

— Почему? — с вызовом прищурился он, и вдруг сделал выпад, резко опрокидывая меня на спину.

Я задохнулась от неожиданности, когда муж навис сверху и, не церемонясь больше, прижал меня к перине коленом. Он больше не старался быть нежным, показывая свою настоящую власть над моим слабым телом.

В животе в ответ вспыхнул негасимый пожар, а дыхание сбилось в неровный ритм — то ли от возбуждения, то ли от страха, то ли от всего вместе.

Испуганно хватая ртом воздух, я смотрела в мерцающие серебром глаза, буравящие меня словно острые, ледяные кинжалы.

Схватив мою руку, Фэнрид прижал ее к своей щеке, наощупь перебирая мои пальцы, украшенные перстнями. Его лицо стало предельно сосредоточенным, в глазах заплясала откровенная издевка, — она же тронула уголки совершенных губ.

Раздался щелчок, когда принц нажал скрытый замочек одного и перстней и выпустил иглу.

Я вздрогнула и потрясенно ахнула, а он, резко дернув меня на себя, перевернул нас в обратное положение, заставив усесться на его бедра.

От ужаса меня буквально парализовало: мысли спутались, и вместо того чтобы испугаться своего очевидного разоблачения, я отчаянно дергала рукой, не желая поранить мужа.

Но это было все равно что бороться со скалой: пальцы чародея превратились в стальной капкан, игла опасно скользила по его коже, приближаясь к сонной артерии, и моя паника росла в геометрической прогрессии.

— Не надо, — пискнула я тоненьким голоском, исполненным неподдельного переживания.

Я уже и так сомневалась в своих поступках, зачем он делает ситуацию еще сложнее?! Я готова была умолять его, чтобы он одумался. Признаться в преступлении, лишь бы остановить от безрассудства.

— Разве не за этим ты оказалась в моей постели? — темные глаза сверкнули недобрым огнем, пугающим хуже, чем самый лютый гнев, которого я заслуживала. Лицо ожесточилось, игла опасно надавила на бьющуюся под кожей жилку. — Делай то, что должна.

От шока и леденящего душу ужаса я безвозвратно онемела.

Что он творит?! Это какая-то извращенная проверка? Или он вознамерился умереть сам?!

Если он вздумал этим странным способом доказать мне, что я не убийца и напрасно взвалила на себя эту роль, то он неправ! Я ведь отравила вино и спокойно смотрела, как он его пьет! Или…

— Ты догадался о яде в том бокале, верно? Ты подменил его!

Не знаю, как и когда, ведь я все время сидела рядом с ним. Но как иначе он был бы до сих пор в сознании?

Принц Фэнрид высокомерно расхохотался над моим абсурдным предположением.

— И все это время ты просто издевался надо мной! — сделала я вывод, снова попытавшись вырваться, но не тут-то было — он держал меня крепко.

— Не так-то просто оказалось убить человека, да, дорогуша? — ухмыльнулся муж широко и надменно, прожигая меня колющим взглядом, полным ледяного огня, и легко преодолевая сопротивление моей руки, пытающейся не навредить. — Но не волнуйся, я действительно выпил твой свадебный подарок до дна. Ничего я не подменял, ты сделала все, что могла. Не твоя вина, что у меня имеется иммунитет ко всем известным науке ядам.

Мои глаза широко распахнулись от удивления. Вот как?!

— Тебе придется найти другой способ для убийства, дражайшая супруга, — презрительно глянул он на меня. — Если только ты и твои наставники не придумали какое-то новое смертоносное сочетание ядов, о котором я не знаю.

Он следил за мной очень внимательно, наслаждаясь реакцией: дрожа, я продолжала непроизвольно дергать рукой.

— Так я и думал. Что здесь? — переместив мои пальцы к губам, он потрогал иглу кончиком языка.

— Гремучник, — сдаваясь его превосходящей воле, бессильно призналась я.

— Темный век, — легкомысленно закатил он глаза, выпуская, наконец, меня из жестокой хватки, от которой уже онемело запястье.

Воспользовавшись свободой, я отшатнулась как можно дальше и отползла назад, пружиной сжавшись возле пуфа, в который уперлась спиной на краю нашей импровизированной постели.

Меня охватил обжигающий стыд. И неподдельный страх, что Фэнрид теперь публично повесит меня за покушение или попросту придушит собственными руками, чтобы не выносить сор из избы.

Весь план пошел прахом! С самого начала у меня не было даже шанса.

И в то же время я испытала неожиданное облегчение, что Фэнрид не умрет… Слезы сами собой выступили на глазах и потекли по щекам.

— Снимай, — приказал муж таким холодным, пробирающим до костей тоном, что я беспрекословно подчинилась.

Забрав все мои «заряженные» перстни, он выбросил их в камин, мстительно наблюдая, как их содержимое шипит, пощелкивает и плавится.

— Когда ты это понял? — горестно прошептала я, пряча глаза от леденящего взора мучителя.

— Яд шестикрыла, впрочем, как и любой другой, меняет привычный вкус вина, — безошибочно угадал он насекомое, — это незаметно только для тех, кто употребляет его впервые. Отец, а затем и дядя хорошо подготовили меня: с младенчества приучали к микроскопическим дозам, постепенно их увеличивая. Заставляли принимать с самыми разными напитками, чтобы я научился хорошо их отличать. Я только не сразу понял, что отравить меня пытаешься именно ты: думал, пропустил чьи-то враждебные намерения из-за увлеченности свадьбой. Под подозрение попал, прежде всего, твой отец, но он вел себя слишком непринужденно… Ну, а потом я увидел ужас в твоих глазах, пока пил вино, — схватив за подбородок, развернул Фэнрид мое лицо к себе, не позволяя отворачиваться, — и все сразу встало на свои места.

— Так тот разговор о политике был просто ради забавы?

— Я должен был знать, делаешь ты это по своей воле или по принуждению. Из собственных патриотических соображений или тебе их кто-то навязал.

— И? — сглотнула я, ища ответ в непроницаемых темных глазах, лишенных сострадания.

— Ты ненавидишь меня, — признал он без эмоциональной окраски. — Ты слишком умна, чтобы стать марионеткой в чьих-то руках. Это был твой выбор.

Он отпустил меня, и я отвернулась в огонь, пряча взгляд.