Чтение онлайн

– Это все давно ждет хозяйской руки!
– заявила Зинаида Павловна.
– Наконец-то Алеша уволился, теперь сможет жениться, место ему понадобится...

Надя и ее муж синхронно залились краской.

– Мам, ты опять за свое...
– буркнул он.

– А что? Сколько можно бобылем-то ходить? Я внуков жду-жду... Чай, не мальчик уже...

– Я про то, что ты своими разговорами смущаешь Надю.

После завтрака она поймала своего супруга за руку и попросила поговорить с ней наедине. Уже в своей комнате долго мялась и робела, но все же вымолвила:

– Как вы... Почему вы согласились на это?

– Надя, мы ведь договаривались на ты... И на что я согласился?

– На брак со мной. Если у вас... тебя такая ситуация...

– Зачем ты спрашиваешь? Это не твое дело. Согласился, значит, были причины.

Причины! Наверное, отец заплатил ему! Неужели он продал свою свободу за деньги?! Свое будущее, будущее своих родителей и детей.

– Как ты мог? Твои родители - они страдают, переживают за тебя, а ты...

– А что я? И почему тебя так волнуют страдания моих родителей?

– Что за издевательский вопрос?! Это твои родные люди, и мои теперь тоже, и они... надеются на тебя...

– Я не понимаю, чем ты недовольна! Я сделал это ради тебя!

– Меня? С какой стати? Ты меня совсем не знаешь!

– Как и ты моих родителей! И все же их надежды и чаяния волнуют тебя больше твоей собственной судьбы!

Это был какой-то фантастически нелепый диалог. Надя с мужем обвиняли друг друга в излишнем благородстве души. Помолчав немного, она попросила:

– Скажи, папа заплатил тебе за это? Только честно, это очень важно для меня!

– Нет. Я согласился, потому что не мог поступить иначе. Он все равно дал мне денег, но они только для тебя.

– Прости, но я все же не могу понять...
– пробормотала Надя.

– Что тут непонятного? Все просто: ты ни в чем не повинна, но находишься в опасности.

– В какой?

– Я не могу тебе сказать. Сам точно не знаю, твой отец не вдавался в подробности.

– Но ведь ты не обязан спасать каждую невинную девушку, которая находится в опасности...

– Почему ты так думаешь? Для чего же тогда нужна сила, если не чтобы защищать слабых?

– Просто это неправдоподобно. Ты неправдоподобный... Но я благодарна тебе. И надеюсь, что все же не стану причиной разочарования твоих родителей. И тебя самого. Тебе нужна семья. Жена, дети... Ведь через год мы разведемся, я уеду, и ты сможешь жениться...

– Там видно будет, - пробормотал Алексей и ушел.

Он странный. Очень. Угрюмый, необщительный, но если только это правда и он спасает ее безвозмездно, просто из чувства долга ко всем беспомощным существам - это необыкновенный человек. Надя еще таких не встречала.

С учебой вопрос был решен до октября. Надю перевели на заочное в Новосибирск на точно такую же специальность - журналист, поэтому первые несколько недель она потратила на то, чтобы перенять у Зинаиды Павловны премудрости ведения хозяйства. Надя училась доить козу, кормить кур, полоть грядки, делать творог - и много чего еще. Оказалось, что в деревенской жизни некогда скучать, а редкие минуты отдыха после длительного физического труда могут доставлять столько удовольствия, что никаким городским увеселениям и не снилось. Просто посидеть на лавке или завалинке, глядя, как закатное солнце медленно прячется за Катунский хребет, умыть вспотевшее лицо ледяной водой, глотнуть ее, обжигающую своим холодом все внутри... Свекор Иван Леонидович любил делить с ней эти минуты досуга, часто рассказывал что-нибудь забавное про соседей или их животных.

– Коней не пасут, - говорил он, - коней ищут. Пасутся они сами, но им запросто может что-нибудь взбрести в голову, и они просто уходят невесть куда.

– Как же это?
– удивлялась Надя.
– А если кто-то уведет?!

– Кто? И куда?
– насмешливо спрашивал дед и беспечно махал рукой: - Ты привыкла там у себя в большом городе, что вокруг миллионы незнакомых людей, а тут все друг друга знают. Конокрадство здесь - пустая затея. Но обычно жеребец сам пасет свой гарем, а иногда он может не принять новую кобылу или приревновать ее к другому жеребцу, который ее оприходовал. И выгнать вместе с приплодом.

Надя заливалась краской от таких рассказов, а деду, кажется, нравилось ее смущать. Он по-доброму посмеивался над ее скромностью, наивностью, неопытностью в деревенской жизни.

Алексей держал дистанцию. Надя могла в любой момент обратиться к нему с вопросом или просьбой, и он с готовностью отвечал или давал ей то, что нужно, но сам почти никогда не обращался к жене. Она с удивлением смотрела на этого сильного и взрослого мужчину, который юридически являлся ее супругом, но на деле лишь исполнял обязанности опекуна. Спокойно и отстраненно.

Больше всего Надя общалась с Зинаидой Павловной. О, что это была за женщина! Сама любовь, сама доброта - она окружила Надю такой заботой, какой она не видела ни от кого в жизни, кроме матери, и это питало ее юное сердце, измученное разлукой с родными. Надя совсем перестала обижаться на отца, который отослал ее к чужим людям и ни разу не позвонил. Алексей намекнул ей тогда, что у папы серьезные проблемы - настолько серьезные, что даже рассказать о них нельзя. А значит, она не имеет права обижаться, тем более, что люди, которые теперь ее окружали, очень быстро стали ей родными.

Надя сама настаивала на том, чтобы вникнуть во все тонкости ведения хозяйства: праздность была ей чужда. Дома она регулярно посещала музыкальную школу, репетитора по иностранным языкам, ходила на фитнес. Так как здесь все это было недоступно, она переключилась на развитие других навыков - и это тоже было интересно и увлекательно. Но вот что ее удивляло: свекровь без устали твердила о том, какой прекрасный и добрый человек ее сын. Конечно, в том, что она души в нем не чает, не было ничего странного, но она рассказывала такие вещи, которые не вязались в Надином сознании с тем образом мужчины, что она себе нарисовала: нелюдимый, замкнутый молчун. По словам Зинаиды Павловны, он и дружелюбен, и участлив, и добр до самоотверженности. Иван Леонидович относился к сыну с большим уважением и советовался с ним во всем. При такой манере отца - почти раболепной - вполне можно было ожидать, что Алексей станет разговаривать с ним свысока, подобно Базарову из романа Тургенева "Отцы и дети", но на деле - ничуть не бывало! Некоторая снисходительность при общении с родителем в его голосе чувствовалась, но не насмешливая, не скучливая, не отчужденная.

Алексей, конечно, отнюдь не отличался болтливостью, даже и в семейном кругу, но порой рассказывал разные интересные истории из жизни или книг. Оказалось, что он любит читать и делает это регулярно. Классика, современная проза, нон-фикшн - все увлекало живой ум Надиного мужа. Она и сама заслушивалась его рассказами, постоянно отмечая про себя, как он тонко все замечает и понимает. И голос. Его чудесный бархатный голос, проникающий прямо в юную неопытную душу.

Примерно через месяц такой жизни Надя внезапно осознала, что привязалась к своей новой семье, а особенно к ее главе - Алексею. Что ей всегда хочется увидеть и услышать его. Что она успевает соскучиться по нему за те несколько часов, что они проводят в разных уголках дома или участка. Надя ждала приемов пищи, как праздника, ловила спокойный внимательный взгляд мужа, а когда получалось поймать - вдруг заливалась краской. Она сама не понимала, что это с нею делается, но до определенного момента была уверена, что испытывает к нему совершенно дружеские, может быть, где-то дочерние чувства: интерес, уважение, благодарность.