Чтение онлайн

А однажды - это было в конце июня - Зинаида Павловна отправила Надю с литровой банкой молока на чердак, где мужчины делали ремонт. Она отправилась туда без малейшей задней мысли, но даже не успев до конца подняться по лестнице - только голова ее высунулась над полом мансарды - замерла ошеломленная. Алексей был на чердаке один: его отец куда-то подевался. Молодой мужчина стоял на стремянке в одних шортах и что-то приколачивал к стене. Его мощное мускулистое загорелое тело блестело от пота - и именно это зрелище привело Надю в полнейшее замешательство. Она не могла оторвать глаз от напряженных мышц спины, от перекатывающихся под кожей мускулов сильных рук. Все это богатство вздрагивало при каждом ударе молотка и отдавалось какими-то странными спазмами в Надиной груди и животе. Ее муж был прекрасен, как древнегреческий бог - по крайней мере, именно так она представляла Зевса или Посейдона, только бороды не хватало для полноты картины. Впрочем, отросшая за несколько дней щетина вполне успешно ее замещала.

Внезапно Алексей, будто почувствовав ее присутствие, перестал стучать, обернулся - и застал свою юную супругу за подглядыванием. Наде показалось, что у нее даже волосы покраснели. Она, конечно, попыталась изобразить, будто шла к нему, не останавливаясь, но чувствовала себя при этом просто неуклюжим мешком - даже споткнулась в самом конце пути и чуть не уронила банку с молоком. Уронила бы, если бы Алексей ее не подхватил. За талию. Наде в нос ударил запах его пота. Никогда ей не нравились подобные ароматы, но тут - это было нечто другое, не противное, не отталкивающее. Горьковато-пьянящее. До чего же странно она себя чувствовала! Он отпустил ее талию сразу же, как только Надя твердо встала на ноги, но кожа на боках еще долго горела от его прикосновений, даже через ткань платья.

– Вот, - пробормотала она, не смея посмотреть мужу в глаза.
– Зинаида Павловна тебе прислала.

Алексей молча взял у нее банку и сделал несколько больших глотков. Пока лицо его было скрыто, Надя осмелилась поднять глаза. Белая капелька скользнула по подбородку мужчины и упала на влажную от пота грудь. Надя судорожно сглотнула, мысленно стараясь заглушить в себе желание дотронуться. До этой груди. Она наконец осознала, что хочет, чтобы он ее обнял. Она не знала, что дальше, но очень хотела прикосновений. Это стыдно, это... недостойно. Наверное. Но желание было жгучим, невыносимым, отдавало болью в солнечное сплетение.

– Ты иди, - мягко сказал Алексей, так что Надя вздрогнула.

Опять он поймал ее на подглядывании! Точнее, это было уже не подглядывание, а настоящий осмотр. С пристрастием и зависанием. Надю снова окатила удушливая волна смущения. Но Алексей продолжал говорить, как ни в чем не бывало:

– Отец ушел в туалет, сейчас вернется, допьет - и банку вам принесем.

– Да, хорошо, - пробормотала Надя и поспешно убежала с чердака.

Той ночью она долго лежала в постели без сна, думая без конца об одном: ей хочется, чтобы ее муж смотрел на нее как на женщину, чтобы прикасался к ней, а он ее не замечает. Наверное, это правильно, а ее желания - неправильные, неприличные, но как перестать их хотеть, Надя не знала.

Ей было чуждо притворство, хитрость и какой-либо расчет, но под влиянием всех этих мыслей и чувств она начала меняться - непроизвольно и почти незаметно для самой себя. Позвонила домой Марфе и попросила прислать побольше летних вещей. Из тех, что были в ее распоряжении прямо сейчас, перестала надевать откровенно детские - сарафаны с рюшечками, майки с дурацкими принтами. Даже нижнее белье с рисунками забросила в дальний угол, хотя оно было недоступно глазу ее супруга. Зато стала иногда надевать купальник, выходя в огород - как будто чтобы загореть, а Алексей только по-отечески бросал:

– Долго на солнце не сиди - обгоришь.

Надя готова была расплакаться от обиды и бессилия. Но однажды ночью природная стихия расставила все по своим местам.

Еще с вечера собирались тучи - все небо заволокло свинцового цвета облаками, воздух загустел, порывы ветра поднимали в воздух облака пыли. Окна в доме были закрыты, но все равно Надю разбудил посреди ночи раскат грома. Она испуганно подскочила на постели и уставилась на полыхающее молниями окно. Какое-то время сердце скакало в груди, постепенно успокаиваясь, и тут в Надину голову закралась невозможная, возмутительная мысль. Несколько секунд она обдумывала ее, волнуясь все больше, а потом соскочила с кровати, боясь растерять решимость. Открыла шкаф, покопалась в вещах, нашла короткую сорочку на тонких бретелях. Поспешно скинула пижамные штаны, переодела верх. И вышла из комнаты. Помедлила еще секунду, стараясь унять дрожь. А впрочем, зачем ее унимать? Дрожь ей сейчас только на пользу. Два раза тихонько ударила в дверь соседней спальни и, не дожидаясь ответа, вошла.

Алексей сел на кровати, моргая невидящими в темноте глазами.

– Надя?
– хрипло спросил он, когда молния полыхнула в окно и выхватила из мрака силуэт девушки.
– Ты чего?

– Я...
– дрожащим шепотом прошелестела она.
– Я грозы боюсь!

Как хорошо, что ее волнение похоже на страх! И вообще, ничем от него не отличается ни по форме, ни по сути. Изображать чувства Надя не умела...

Алексей молчал несколько бесконечных секунд, а потом выдохнул:

– Ну иди сюда.

Надя на цыпочках приблизилась к его широкой кровати, а потом ошалело бросилась к нему в объятия. Алексей очень осторожно, как будто растерянно, укрыл ее своим тонким одеялом. Надя же обвила его шею руками и уткнулась в нее носом. Вот это было счастье! Она и не знала, что можно получить столько удовольствия от чьих-то объятий. Надя будто растворилась в этом ощущении, совсем потеряв чувство себя. Её не было, был только этот большой, сильный, теплый мужчина. Его запах - уже не такой терпкий, как тогда днем на чердаке, а более тонкий, мягкий, но не менее волнующий. Его бережные руки, его твердый мускулистый корпус, его постель, тоже пахнущая им. У Нади отчаянно кружилась голова от всех этих ощущений, и некоторое время она приходила в себя. Когда же пришла, то услышала у самого уха дыхание Алексея - частое, взволнованное - и такое же сердцебиение, столь близко и громко отбивающее ритм, что его можно было перепутать со своим.

Что он боится грозы, Надя бы ни за что не поверила. Значит, он взволнован. Взволнован ее близостью, их объятиями, этой темнотой и интимностью. Может быть, всё-таки она ему немножко нравится? Как женщина... Надя отклонила голову и заглянула в блестящие в темноте глаза. Красивые, мужественные, такие дорогие ей глаза... Зажмурилась и поцеловала мужа в губы. Почувствовала сладковатый привкус мятной зубной пасты, прикосновение колючей щетины, слабый ответ его дрожащих губ... Но в следующее мгновение сильные большие руки схватили ее за плечи и оторвали от него.

– Надя, ты что?
– ахнул Алексей.
– Что... ты делаешь?..

– Я... люблю тебя, - прошептала она, задыхаясь от того, что внезапные слезы перехватили горло.

– Ты - что?!

Повторить она не смогла: дыхание пресеклось окончательно. Алексей тяжело вздохнул и покачал головой. Сел на кровати и ее приподнял:

– Ну что ты придумала, глупенькая девочка?
– непривычно ласково пробормотал он.

А Надя вдруг разозлилась: не любишь - не люби, зачем издеваться?

– Я не глупенькая и не ребенок!
– гневно возразила она.

– Ну конечно, ты просто сама взрослость и рассудительность! Надюш, у нас с тобой 12 лет разницы, я почти в отцы тебе гожусь, ну какая любовь?

– Что за глупости? Это совсем не такая большая разница...

– Малыш, у тебя просто очень мало опыта, поэтому ты так думаешь... Черт, я совсем не умею разговаривать о таких вещах... Не обижайся, но мы не можем... Ты еще ребенок, хоть по документам и совершеннолетняя..!

Он потом еще что-то говорил ей. Утешал, убеждал, объяснял. Но она почти не слушала. Всхлипывала, вытирала слезы, прятала глаза. И думала только об одном: поскорей бы прошел этот год!