Чтение онлайн

— Хорошо, я буду ждать тебя! Только, пожалуйста, сдержи своё обещание! — хнычу я, стирая с лица неуемный поток своих слез, появившихся от недостатка веры в лучшее.

Я бы хотела верить Эмиру. Целиком и полностью. Но интуиция мешает мне. Появился барьер, который он не может преодолеть. Я чувствую это, но почему-то Эмир не желает говорить мне о нём.

— До скорой встречи! — вопреки тому, что Эмир всячески старается скрыть нотки горести и тоски за спокойствием и твёрдостью, я всё равно улавливаю их, отчего внутренности мои сжимаются в комок. — Передай, пожалуйста, рацию Шахзоду.

Шаху приходится буквально выдёргивать рацию из моей сжатой ладони, поскольку она приклеилась к ней. Я не желаю прерывать наш разговор, но тут силы неравны.

— Я слушаю! — говорит Шах.

— Переговорим наедине?

Шах переглядывается со мной. Я отчётливо вижу, как жилка, находящая у него на лбу, начинает пульсировать. Сам он каменеет, в глазах его мелькает испуг. От дурного предчувствия кожа моя покрывается толстенным слоем колючего инея.

Всё-таки я оказалась права. У Эмира имеются секреты от меня. 

Шах беззвучно произносит мне: стой здесь и никуда не уходи. Пригвоздив меня взглядом к месту, он быстро отдаляется, доходит до самого конца палубы. Оглянувшись на меня, он сворачивает за угол.

Если он всерьёз думает, что я послушаюсь его, то чёрта с два он угадал.

Я тут же срываюсь с места. Ближе к концу палубы замедляю шаг, и уже на цыпочках подхожу к углу. Я прижимаюсь спиной к стене, стараясь при этом не дышать, и прислушиваюсь к их разговору.

— Я один. Можешь говорить.

— У меня возникла кое-какая проблема. Если коротко, то за мной увязался "хвост". Я попробую сбить его с курса. Уведу в другую часть моря.

— Сколько топлива осталось? — спокойно спрашивает Шах.

— Примерно треть бака, — с таким же спокойствием отвечает Эмир.

— В вертушке должен быть запасной топливный бак.

Пауза. Продолжительное время только шипение помех слышится с того конца. Я обхватываю себя руками, стараясь унять внутреннюю дрожь.

— Я все запасы перебросил к вам... на случай, если вам придётся маневрировать.

Ещё одна пауза, от которой волосы на голове начинают шевелиться. Я с силой зажимаю рот обеими ладонями, чтобы удержать в себе всхлипы, хотя на самом деле мне хочется драть свою глотку: зачем? Зачем ты это сделал? 

Хочется крикнуть так громко, чтобы мой выкрик подхватил ветер и донёс до него.

— Эмир, какого чёрта? Это же верная смерть! — Шах рявкает вместо меня, ничуть не сдерживая себя. Впервые слышу всю мощь его рыка. — Живо возвращайся в порт, пока не поздно. Топлива тебе должно хватить! Надеюсь...

— Присмотри за Дианой, хорошо? — как ни в чём не бывало говорит Эмир. — И Шах, ты не представляешь как я благодарен тебе. Я навеки твой должник.

— Эмир…

— Я не смог сказать Диане, что у меня не получится прилететь. Как-то смелости не хватило. Но я знаю, что ты сможешь правильно преподнести ей эту новость. Придумай что-нибудь, чтобы она не волновалась.

Наружу просится немой рёв.

Ноги отказываются держать мой вес, с каждой секундой увеличившийся под грузом реальной опасности. Только теперь уже не за свою жизнь, а за жизнь Эмира. 

Колени подкашиваются, я скатываюсь по стеночке вниз и падаю, теряясь в своих мыслях. Подо мной холодный деревянный пол, а я словно проваливаюсь в бездну, где нет возможности ухватиться ни за что, чтобы удержать себя на поверхности. Там меня душит реальность. Я лишаюсь зрения, слуха, да и всех чувств разом.

Внизу живота болезненно тянет, но я никак не реагирую на боль. На душе стало значительно больнее. Она глушит физическую боль.

— Эмир, постой! — грохочет Шах, я вздрагиваю. — Эмир!?

А в ответ ему звучат только помехи. Эмир оборвал связь или тому послужила какая-то другая причина. Та, в которую я отказываюсь верить, но сознание тем не менее отчаянно бьет тревогу.

Ты хотела, чтобы он получил по заслугам... Вселенная услышала тебя! Тогда какого чёрта ты убиваешься по нему? — насмехается надо мной внутренний голос.

— Я больше не хочу... Не хочу, не хочу, не хочу... — шепчу я сама себе.

Накрываю голову руками и раскачиваюсь из стороны в сторону, походя при этом на умалишенную, а совсем не на ту, что обрела свободу.

Ещё вчера у меня складывалось твёрдое убеждение — Эмир не заслуживает нормальной жизни. Он не заслуживает семьи. Этот человек недостоин моего внимания, уважения и любви. Я была готова пойти на всё, что избавиться не только от Рифата, но и от него. От всех, кто когда-либо посмел причинить мне боль.

Я не желала связывать себя с ним. Даже на метр подпустить к себе боялась после всего того, через что мне пришлось пройти по его вине. Он перевернул мою жизнь, выпотрошил душу, оставив в ней истлевшую черноту. От прежней Дианы больше ничего не осталось, кроме воспоминаний, но и те вскоре уйдут в забвение.

Я стала другой. Я стала сильней, эгоистичней. И совсем скоро я стану мамой. Частичка Эмира так или иначе всегда будет со мной, независимо от того, как далеко он будет находиться от нас.

Но сейчас я готова перечеркнуть все свои убеждения. Нависающая над Эмиром опасность заставила меня многое переосмыслить. В одну секунду. Она заставила меня задуматься о тех незабываемых моментах, когда ему удавалось абстрагироваться от реальности и на какое-то время уйти от проблем. Тогда я была счастлива с ним. Я могла размышлять о совместном будущем, где видела его любящим мужем и заботливым отцом. Сейчас он — такая же жертва, как и я. Но у него были все шансы стать тем, на кого можно было положиться... тем, с кем хочется идти одной дорогой. У него были все шансы, а теперь они свелись к нулю.

Стоит уповать только на судьбу... Смилостивится ли она над ним? Надо мной...

Проходит какое-то время, а Шах так и не появляется. Тишина стоит, только всплеск волн и чей-то смех ветром доносится до моего слуха. Постепенно я сама себе становлюсь в тягость. Я извожу нервы мучительными размышлениями, накручиваю себя, не переставая думать об Эмире ни на миг. Тогда я поднимаюсь на ноги и сама показываюсь из-за угла. 

Задрав голову к небу, Шах витает в облаках. Он сидит на корточках, рядом с ним без признаков жизни валяется рация. И только губы его двигаются беззвучно, словно он взывает к всевышнему, спрашивая у него совета. Сам он не видит выхода для Эмира.