Чтение онлайн

С нарастающим раздражением и отвращением я стискиваю челюсть.

— Только вот на деле все выглядит иначе.

Феррат пропускает мои слова мимо ушей и продолжает:

— Вскоре Рифат повстречал девушку и влюбился в неё до беспамятства. Пинар была ещё совсем юной. Она растрачивала свое детство и юность тем, что торговала овощами на рынке, зарабатывая тем самым на лекарства для больной бабки. Но уже тогда девушка славилась своей неописуемой красотой. Этим она и привлекла Рифата. Ровно через два месяца после их знакомства он признался мне, что однажды позволил себе отклониться от наших обычаев. Пинар забеременела от него. Признаться честно, я чуть было не убил своего сына за то, что он не смог удержать свою прыть в штанах до свадьбы, но мне пришлось смириться. Сам когда-то был таким же. Любовь..., — испускает он горький смешок, возвращаясь за стол. — У нее ведь нет правил, нет границ. Но кому я об этом рассказываю? Ты сам все знаешь не хуже меня...

Феррат придерживается выжидательной тактики. Он топчется на одном месте. Такими темпами к сути мы подберемся ближе к утру.

Со скучающей миной я поглядываю на наручные часы, пальцем стучу по циферблату, поскольку стрелки не двигаются. В такой напряженной атмосфере даже часы и те стоят на месте.

Я вынимаю из кармана пиджака телефон, убеждаюсь, что время до самолета ещё имеется запасе, чего не скажешь о моем терпении.

— Хватит! Ближе к делу давай уже подходи! — кидаю угрозу. — Мне глубоко наплевать каким образом Рифат пришел к половозрелости.

— Поверь, это очень важно. Мы подобрались как раз к той немаловажной части, без которой ты не сможешь увидеть целостную картинку, — он буквально умоляет меня, призывая к сдержанности.

Проявив выдержку, я киваю и устраиваюсь поудобней, чувствуя, что мне придется ознакомиться со всеми стадиями взросления этого морального ублюдка.

— Вкратце. У меня не так много времени.

— В общем... Вместо похорон я занялся вопросом о скорой свадьбе. Мы с Рифатом, как и положено, пришли просить руки Пинар. Бабка её, естественно, была несказанно рада такой свалившейся удаче, и чуть на радостях не скопытилась прям там же. А вот Пинар, к большому удивлению, не разделяла всеобщей радости. Она не приняла кольцо. Девушка пошла в отказ, своим поступком напомнив мне Элиф. Тогда я искренне не понимал, почему так вышло? Это ведь был её шанс выбраться из нищеты и ни в чем не нуждаться до конца своих дней. Но на нет и суда нет. Уходили мы от них с миром. Я лишь сказал Пинар, что каким бы ни было сейчас ее решение, она вправе в любое время передумать. Двери нашего дома всегда будут открыты для неё и для моего внука. В этих самых дверях нашего дома Пинар объявилась уже с приличным животом. Она приняла от Рифата кольцо, но свадьбу молодые решили отложить, что показалось мне немного странным. Тем не менее я решил съехать от молодых, оставив Рифату и его будущей семье свой особняк и внушительную сумму сбережений.

Устал от пустой болтовни. Я прохожусь ладонями по лицу, подавляя зевоту, разминаю затекшую шею, прерывая речь Феррата похрустыванием. 

Как же это муторно и утомительно. Так и уснуть можно. 

— Долгое время новостей от Рифата и Пинар не было. Тогда я подумал: а почему бы не проведать молодых? Как оказалось, не зря. Рифат на тот момент был в отъезде, устранял хвосты по учебе. Охрана вся работала на меня, поэтому мне не доставило труда попасть в дом. Тогда-то Пинар и открыла мне глаза на их отношения. Она призналась, что ненавидела Рифата и никогда не хотела быть с ним. Она не желала с ним совместного будущего, а от ребенка хотела избавиться как только тот родится. Рифата такой расклад не устраивал. Как только бабка Пинар скончалась, он под угрозами привел девушку в наш дом. Он был одержим ею и тем, что росло в ее животе. Рифат хотел добиться власти, моего признания, независимо от того, какими путями он их добудет. Для этого он и выбрал эту бедную девочку. 

А вот это уже становится интересным. Встрепенувшись, я теперь внимательно вслушиваюсь в каждое слово Феррата:

— Рифат нашпиговал дом видеонаблюдением. Он запретил Пинар общаться с друзьями, взаперти продержал её всю беременность. Он надеялся, что как только она родит, то одумается, простит и узаконит с ним отношения, если нет, то оставит хотя бы ребенка. А это прямой путь к моим деньгам, к той власти, к которой он стремился. Я был в ужасе от услышанного. Не мог поверить, что речь идет о родном сыне, но все его поступки говорили сами за себя. Я породил алчного монстра и закрывал на это глаза, а когда прозрел, было уже слишком поздно, но шанс всё исправить у меня всё же оставался. Я решил помочь Пинар избавиться от Рифата, а для этого ей необходимо было залечь на дно. Но как только мы покинули город, в наши планы вмешался ребенок — у нее отошли воды. У меня не было другого выхода, кроме как вернуться и отправить её к Элмасам. Только на Элиф я мог положиться. Я был уверен, что она единственная, кто сможет помочь мне, сохранив все в тайне. 

Так вот значит кто такая Пинар — девушка, родившая двойню в нашем сарае и погребенная на заднем дворе... Родная мать Мерьям... Первая жертва Рифата.

Мозги мои вскипают, кожа потом покрывается. Чем ближе мы подбираемся к истине — тем существенней повышается градус.

Становится невыносимо душно. Я тянусь к верхним пуговицам на рубашке. Пальцы настолько одеревенели, что не получается даже ухватиться за них. Я просто срываю пару пуговиц.

— Но что-то пошло не так и она умерла. Ты убил эту девушку, да?

Феррат будто и не слышит меня. Он находится на своей волне скорби и запоздалого раскаяния.

— Пинар родила мертвого мальчика, о чём мне через сутки сообщила Элиф, но Рифат каким-то образом вычислил, где укрывается девушка. Только её смерть могла остановить его, но в данном случае ему потребовались бы доказательства, поэтому нам с Элиф пришлось пойти на крайние меры. В те времена твоя мать работала заведующей в патологоанатомическом отделении. В морг как раз поступила беспризорная девушка, по всем параметрам походящая на Пинар. Это может показаться кощунственным, но на что только не пойдешь ради жизни безвинного человека. Это сейчас я понимаю, что нужно было просто сдать Рифата властям, но тогда я всё ещё верил в то, что он может измениться. Это ведь мой сын, моя кровь!

Меня душит ярость массивным ошейником, острыми шипами вонзается в клокочущее горло, перекрывая воздух. Хочется орать без остановки, пока силы не иссякнут, разодрать глотку надрывным рыком, пока изо рта не извергнется кровь, но не получается даже звука издать. Надсадный вой стоит в ушах, а сам я парализован тихим бешенством.

— Мы с Элиф выкрали труп, надели на него одежду Пинар, на распухший палец кое-как напялили кольцо, как доказательство того, что это действительно она, и подложили к младенцам в тайне от всех остальных Элмасов. Саму Пинар я отвез в Салоники. Я обеспечил её всем, чем только можно было, лишь бы она не заявляла на Рифата в полицию. Никто никого не убивал, Эмир. В могиле по сей день лежит та пьянчужка из морга. 

— Тогда каким образом кольцо снова оказалось у Рифата? — в грубой форме выдавливаю я, пытаясь расплести свои напрочь спутавшиеся мысли и поумерить тихое бешенство.

— Рифат взялся за поиски Пинар, а я молчал. Надеялся, что ему не хватит терпения, и он забудет о ней. Но я недооценил его возможности. В то время, пока он выслеживал девчонку, я следил за каждым шагом своего сына. Через месяц после случившегося ему каким-то образом удалось выйти на её след. Он уже собирался поехать в Салоники. Я перепугался за девочку и рассказал Рифату придуманную мной и Элиф байку о смерти Пинар. В этот же вечер Рифат нагрянул к Элмасам за доказательствами. Он вскрыл гроб. К счастью, Рифат не догадался о подмене, но он не побрезговал снять с трупа кольцо, а по уходу швырнул его в лицо Элиф, насылая на всю семью проклятья. Через полгода её не стало, — Феррат существенно сдает позиции. Твердости уже нет, только бессилие плещется в безжизненных глазах. Его терзает что-то, мучает сильно. Слова теперь не просто даются ему: — Сынок, я и представить не мог, что спасая одну человеческую жизнь, я собственноручно гублю другую. Элиф не смогла держать от всех эту тайну. Она ощущала себя убийцей в глазах Рифата, ловила косые взгляды родственников. Её мучила совесть, глодала по кусочкам! И это была только моя вина! Тогда я решил рассказать Рифату, что Пинар жива. Я хотел освободить Элиф от мук и взять всю ответственность за содеянное на себя, но было уже поздно. Я в который раз опоздал. Элиф не стало, — срывается его голос до хрипоты. 

Укрывшись от меня ладонями, он сидит в замершей позе, только плечи его дергаются от судорожного дыхания.

Злость бурлит внутри, пузырится в моих венах, обостряя рефлексы и ослабляя контроль над собой. Я не просто зол на этого немощного человека. Я готов стереть его в порошок. Руки так и просят измолотить его до полусмерти. Да хотя бы просто зарядить ему отрезвляющий хук слева за то, что он подговорил мать пойти на такой безрассудный поступок, за то, что его надежды так и не оправдались. За то, что только он мог остановить то сатанинское отродье, что породил, но он купился на мнимые надежды и бездействовал в то время, когда зло постепенно разгоралось до масштаба адского пламени, когда моя мать заживо сгорала в муках совести.

Рассудок мутится. Приходится дать время, чтобы прийти в себя и прогнать жуткие воспоминания из детства, связанные с похоронами матери. Но как бы я ни пытался прогнать их, они навечно останутся в моей памяти. Это единственное, что я помню о ней.

Никто из Элмасов не знал об этом случае, кроме матери.

Какая же ты глупая, мама... Помогла другим, а себя спасти не смогла...

Выходит, что письмо Каплана, в котором он признается в убийстве, и о котором говорила Мерьям — фальшивка. Так Рифату было гораздо легче настроить Мерьям против нас.