Чтение онлайн

Вчера кое-что произошло. То, что вызывает у меня недоброе предчувствие и опасения. То, от чего все прожилки трясутся. Все мы знали, что когда-нибудь это произойдёт, но никто из нас и представить не мог, что это каким-то образом нас коснется.

Дело в том, что вчера на почту Эмира пришло сообщение от некоего Мустафы Олмана. В этом письме говорилось, что господин Каплан скончался, так и не поборов тяжелейшую болезнь, в следствии чего Эмиру теперь необходимо срочно явиться в Стамбул, чтобы уладить некоторые юридические моменты. Уж не знаю, к чему вся эта срочность, но данная ситуация меня очень настораживает.

— Эмир, а вдруг письмо — ловушка? — схватившись за голову, я ношусь из угла в угол его кабинета и нервно жую губу. — Ты не думал, что это ловушка? Точно! Они бросили наживу, чтобы выманить тебя на их территорию, а ты ведешься! Не нужно ехать, умоляю тебя!

Взгляд Эмира медленно тянется с экрана ноутбука на меня. Он удивлен, что в кое-то веки я посмела прикрикнуть на него.

Так сам напросился.

Не сводя с меня глаз, он закрывает крышку ноутбука, приподнимается со своего кресла, делает выпад и ловит меня за руку. Он легонько дёргает на себя, и меня притягивает к нему, как никель к магниту.

Но я ведь не железная. Если он будет и дальше продолжать вести себя как ни в чем не бывало, у меня окончательно сдадут нервы.

— Ангел мой, — пытается он прикоснуться к моему лицу, лаской затмить мой разум, как проделывал это уже не раз, но я отвожу голову назад. Его непоколебимое спокойствие, ранее вселяющее в меня уверенность, больше не срабатывает мне мне, — Мы ведь всё уже обсудили... Примерно час назад. 

Что? Час назад мы занимались любовью.

— И это ты называешь обсуждением? По-моему, ты просто нашел действенный метод заткнуть меня. Ты же нагло воспользовался моим чрезмерно возбужденным состоянием, — стиснув зубы от гнева, я хватаю его за горловину домашней футболки, встаю на цыпочки. — Эмир, послушай меня...

Эмир закатывает глаза и громко цыкает языком. Обхватив мою талию, он ведет меня спиной вперед к диванчику, ладонями надавливает на мои плечи, под их тяжестью я плюхаюсь на скрипучую кожаную обивку.

— Нет, это ты меня послушай, — он присаживается на корточки у моих ног и пристально смотрит на меня, гипнотизирует своим взглядом, точно зная, что я затеряюсь в нём. — Неужели ты думаешь, что я настолько опрометчив, что могу пренебречь мерами предосторожности?

Не хочу ничего слышать. Зажмуриваюсь и трясу головой в протесте.

— Эмир, откуда они узнали твою почту? Мы ведь понятия не имеем, кто на самом деле написал тебе это письмо! Это может быть кто угодно! Да тот же Рифат, будь он проклят!

— Мою почту знала только София. Она и передала её Мустафе, — реагирую на произнесенное им имя, как на звук наждачной бумаги проведенной по стеклу. — Ты понапрасну нервничаешь. Я всё проверил ещё вчера. Сегодня проснулся и перепроверил ещё на раз.

— И?

— Вчера мне направили лицензию, в которой говорится, что Мустафа Олман является высококвалифицированным юристом. Я пробил его номер. Лицензия — подлинник. И этот человек действительно последние пять лет вёл дела Каплана. Об этом мне сегодня сообщили люди из агентства, — почесывая подбородок, Эмир испускает ироничный смешок. — Мне даже выслали копию письма, написанного рукой Каплана, в котором говорится о составленном им завещании, а между делом руководитель агентства укорил меня за то, что на их многолетней практике — это первый случай, когда к свалившемуся богатству подходят с такой осмотрительностью.

Из-за спутавшихся мыслей и душевной тревоги я напрочь теряю нить разговора. Мне требуется минута, чтобы переварить слова Эмира, а они не особо-то и перевариваются.

— Погоди, завещание? — моргаю в недоумении. — Какое ещё завещание?

Эмир приподнимается и присаживается рядом со мной. Забросив руку на мое плечо, он привлекает меня к себе.

— Каплан завещал всё своё имущество на мое имя, — огорошивает он меня.

Разинув рот, я луплю глаза на него. Мне приходится направить все свои силы на то, чтобы удержать внутри себя просящийся наружу едкий смех.

Имущество? Не смешите меня!

А Эмир? Разве он мог купиться на эту замануху? По-другому ведь подобное никак и не назовешь.

— С чего вдруг такая щедрость? Почему именно тебе? Он же ненавидел тебя всю дорогу.

— Думаю, я единственный, в ком он не сомневался. Хоть наши отношения большую часть моей жизни были натянутыми, но он точно был уверен, что я смогу правильно распорядиться имуществом Элмасов.

— А Назар? Он же вроде как его любимый внук?

— Назар растерял доверие Каплана, ровно как и моё, — дерзко выплевывает Эмир, до хруста сжимая свой кулак.

— И как же, мне интересно, ты хочешь распорядиться всем этим имуществом?

— Честно? — пожимает он плечами, глянув на меня. В его глазах затишье, но оно временное, в них вот-вот разбушуется стихия. — Понятия не имею, но не составь Каплан это завещание, Чалыки нашли бы способ как прибрать к своим грязным рукам всё наше имущество в Стамбуле.

Появляется нестерпимое желание произнести вслух всё то, что накипело внутри. Рассказать, что я думаю по поводу всего этого имущества, которое даром мне не сдалось. Но затем я осознаю насколько эгоистичны мои мысли. Я чертова эгоистка. Как бы то ни было все это имеет значительную важность для Эмира. Хотя бы потому, что большую часть своей жизни он считал себя частью семьи Элмас. И стоит не забывать, что у него там живет дочь, о которой он не перестает думать ни на минуту.

— И как долго ты планируешь пробыть в Стамбуле? — замираю, с надеждой смотрю на него, боясь взорваться от накопившихся эмоций не из приятных.

— На вечер я выкупил билет на обратный рейс. Буду дома уже ближе к полуночи.

Неосознанно я цепляюсь за Эмира мертвой хваткой. Не хочу отпускать. Не готова.

— Хочешь сказать, что ты полетишь туда уже сегодня? — хнычу я мысленно, внутри меня все обливается горючими слезами.

Эмир выставляет перед собой руку с наручными часами. Прищурившись, прикидывает в уме.

— Я должен быть в аэропорту где-то уже через час, если хочу успеть на самолет, но я не смогу отсюда и шагу сделать, пока не отыщу в твоих глазах помимо слез ещё и благосклонность, — я тут же утираю с лица дорожки слез, утыкаюсь носом в шею Эмира, напросившись на ласковые объятия. — Расслабься, всего четырнадцать часов — и я снова буду рядом. Я же пообещал...

Обещал, но в эту самую минуты ты нарушаешь данное ранее обещание, — меня разрывает на части из-за внутреннего протеста и разногласий.

— Гарнер уже знает о поездке? Ты сообщил ему, что хочешь вернуться туда, откуда бежал? Эмир, ты же знаешь, он будет не в восторге от этого, — я использую свой последний шанс в попытке изменить его решение, но вновь натыкаюсь на непроходимые стены:

— Да, Гарнер уже в курсе. С минуты на минуту он должен прийти.

— Зачем?

— Составить тебе компанию на этот вечер. Не более того, — ласково говорит он, думая, что я не в состоянии отличить ложь от правды. 

Эмир лжёт. Сегодня Гарнер приглашён в наш дом не в качестве гостя или друга, а в качестве телохранителя. Очередные меры предосторожности, пока Эмир будет в отъезде. Сигнал недобрый. Это значит по его мнению нам есть кого остерегаться.