Чтение онлайн

— Нет уж! Я сыт по горло, так что вынужден отказать тебе!

Феррат оскорблен. Он вскидывает голову, словно получил незримую пощечину. Мужчина не привык к возражениям. Готов поспорить на что угодно, в его окружении не найдется человека, который в открытую осмелился бы ответить ему отказом даже в такой мелочи как совместный ужин.

А вот мать осмелилась, за что и поплатилась...

— И чем же я обязан столь неожиданному визиту? — нахмуривает он изрытый глубокими морщинами лоб, глядя на меня подозрительным взглядом.

Одним резким движением я придвигаюсь к краю стола, наваливаюсь на него грудью и складываю руки на поверхности, сцепив пальцы в замок.

Долгое время я молчу, держу себя на привязи, а внутри меня всё громыхает, надрывается и безумствует. Я просто всматриваюсь в его лицо со строгими чертами, в мрачные глаза, давно невидящие обычной радости в жизни. Я сопоставляю себя с этим человеком, ищу в нём то, что сможет выдавать наше кровное родство.

Я бы наверное продал душу дьяволу, лишь бы меня ничего не связывало с ним. 

Но что, если во мне течет его кровь? Одна только мысль, что эта гниль всю оставшуюся жизнь будет протекать в моих жилах, побуждает меня вскрыть себе вены и сцедить все до последней капли. Чем дольше я об этом думаю — тем скорее мне хочется провести черту под неизвестностью.

— За что? За что ты так обошелся с моей матерью? — не сдержав себя, выплевываю я со всей злостью.

Секундное замешательство. Феррат вытягивает физиономию.

— Прошу прощения...? — неслышно он произносит.

Ты получишь прощение... Обязательно получишь его, как только сделаешь свой последний вдох, — разрывается мой внутренний голос, вдребезги разбивая хрупкие нервы. 

Вспылив, я вскакиваю на ноги, налитые свинцом. С яростным желанием помочь ему как можно скорее получить мое прощение, я сжимаю кулаки, представляя как сдавливаю его горло и не отпускаю, пока не услышу последний хрип.

Феррат же теперь абсолютно спокоен, но я убежден, что это всего лишь маска. Он гордо сидит, не шелохнувшись.

Между нами стол — незначительное препятствие, но семья для меня — это больше, чем преткновение. Это то, что теперь останавливает меня, стимулирует.

Диана... Моя Диана и Марк стали для меня противоходом, бронепоездом на сильном ходу, сдерживающим меня в моменты, когда я близок провалу.

Теперь мы в одной связке. Позволить себе оступиться я уже не могу. Все, что я делаю и не делаю, напрямую будет отражаться на них.

Заставляю себя умерить свой гнев и заваливаюсь обратно на диван, кулаки возвращаю на стол. На них Феррат задумчиво смотрит, в глазах его читается одобрение и... уважение?

— Моя мать отказала тебе и ты в отместку решил свести её в могилу? Только такими методами пользуются величайшие Чалыки, когда встречают на своем пути человека, не желающего следовать вашим правилам? Сначала ты запугал мою мать до суицида, затем взялись за Мерьям и хорошенько промыли ей мозги, но вам этого оказалось недостаточно! Вы ещё и Диану захотели довести до гробовой доски?! Если это не месть, то что, черт побери, это? А если все же месть, то объясни во имя чего вы боритесь?

Пока я раздирал свою глотку неуемным рыком, непроницаемая маска Феррата на лице дала первую трещину, а впоследствии развалилась на куски, демонстрируя мне сначала возмущение, обнажая удивление и озадаченность, сменяющиеся бешенством.

Нервы сдали и у него. Каким-то образом я нащупал больное место и надавил на него. Знать бы только где конкретно оно находится.

— Да как ты смеешь? Я любил твою мать! — орет он с пеной у рта, долбанув кулаком по столу, что посуда на нём задребезжала. — Новость о её смерти стала настоящим потрясением для меня!

— Ты угробил мою мать! — не разглядев в нем ни капли сострадания, я сильнее наваливаюсь на столешницу и наставляю в его сторону палец. — Только ты причастен к ее смерти! Ты не смог оставить её в покое, когда она отказала тебе! Ты преследовал её! Я знаю, что это ты подарил ей то кольцо!

— Я! Я! — рьяно бьет он себя в грудь. — Кольцо — это самая малая часть того, что я хотел ей преподнести, но Элиф не приняла от меня ни кольцо, ни внимание, ни любовь, ссылаясь на то, что не может ничего дать мне взамен. Я опоздал. Слишком долго настраивал себя на решающий шаг. А когда решился на него, в её огромном сердце уже не оставалось места для меня. Она вернула мне кольцо буквально на следующий день после моего предложения, но я никогда не преследовал твою мать.

— Ты лжешь! Мы ведь похоронили её с этим кольцом! А двадцать лет спустя его уже носила Мерьям! Как такое возможно, скажи? У вас было два одинаковых кольца? Или же вы настолько жестоки и бесчеловечны, что посмели осквернить ее могилу, чтобы вернуть себе фамильную драгоценность?

— Сынок, погоди... Ты многого не знаешь, — мотая головой из стороны в сторону, Феррат выставляет руку вперед.

Он желает притормозить, а я так взбешен, что меня уже не остановить. Я только приблизился к самой сути. Правда замаячила на горизонте, и я ни за что не отпущу её.

— Нет! Не смей называть меня так! Я тебе не сынок! Кто угодно, но только не сынок! — злобно цежу я сквозь зубы, ощущая как цепь, сдерживающая меня, начинает распадаться на звенья. — Говори уже, что насчет кольца?

Феррат тяжко вздыхает. Хватает раз за разом ртом воздух. Взяв салфетку со стола, он промокает пот со лба и выбрасывает в тарелку с нетронутым супом.

Медлит, гад. Ищет для себя оправдание.

Неужели ему это требуется? Неужели я смог загнать его в угол?

Феррат выходит из-за стола. Убрав руки в карманы брюк, он тяжелым шагом подходит к краю террасы и устремляет затуманенный взгляд на свои окрестности.

— Когда Элиф забеременела тобой, город быстро разросся слухами о нашей с ней интимной связи. Все вокруг понимали, что слухи не рождаются спроста, и все они были правы. Нас связывало нечто большее, чем интимная близость.

Я морщусь с силой, сдерживаю тошноту, поднимающуюся по горлу. Ощущение будто вставили нож в спину по самую рукоять и прокрутили несколько раз. Мне мерзко оттого, что моя мать всё-таки спала с этим подонком.

— Элиф слухи очень задевали. Это расстроило их отношения с Капланом, но она твердо настаивала на том, чтобы я не вмешивался. Чтобы слухи оставались лишь слухами. Рифат на тот момент был ещё совсем молод и в силу своего вспыльчивого характера порой делал глупые и опрометчивые выводы. Он как и все думал, что раз я позвал женщину замуж, подарив ей фамильную драгоценность — значит, она носит моего ребенка. Но со временем слухи стихли, сбавились и амбиции Рифата. Он забыл о слухах, как я предполагал. Пришлось забыть и мне, поскольку Элиф ни в какую не желала связывать свою судьбу со мной, хоть я и не раз настаивал, — увидев боковым зрением, как я напрягаю свой увесистый кулак, который с большой радостью припечатал бы к его роже, он быстро поправляет себя: — В хорошем смысле этого слова. Уже когда ты родился, я пытался расположить её к себе всеми бесхитростными методами, какими обычно настоящие мужчины добиваются расположения благородной женщины. Только вот ни один из них на твоей матери, увы, так и не сработал, — Феррат разворачивается. Со страдальческим видом он разводит руками в разные стороны, словно выдохся и решил добровольно подставить себя под обстрел. — Эмир, поверь, я зла никому из вас не желал и не желаю.