Чтение онлайн

Нина молчала и сбоку поглядывала на Ярослава. Ей хотелось что-то сказать ему, но она не находила слов. Его рука — крепкая, загорелая, с длинными пальцами — лежала на подлокотнике кресла. Ей нестерпимо захотелось накрыть руку Ярослава своей, но Нина не решалась. Как он расценит ее жест? Вдруг не поймет, что это порыв дружеского участия, знак уважения и поддержки?

— Ладно, уже поздно, — сказал Ярослав, поднимаясь. — Вечер воспоминаний окончен.

— Подожди! — Нина порывисто встала вслед за ним. — Могу я у тебя попросить фотографию твоих родителей?

— Зачем? Ничего интересного, обычные люди. Но, если хочешь…

Ярослав, отпер ящик письменного стола и вытащил оттуда альбом. Другой же ящик оставался закрытым.

— Там — тоже фотографии? — указывая на запертый ящик, спросила Нина.

— Нет, скорее документы. Но не те, о которых ты думаешь.

— Я вовсе ни о чем таком не думала, — смутилась Нина и стала поспешно листать альбом.

Старые фотографии напоминали кадры из добрых фильмов конца шестидесятых. Была какая-то надежность и бесхитростность в этих лицах, в сетчатых «шведках» и капроновых блузках с цветастыми штапельными юбками. То были люди, молодость которых проходила на стадионах и водных станциях, на танцплощадках и в заводских клубах, в кинотеатрах и на вечеринках «в складчину». Они, как и ее родители, тоже были из поколения «стиляг», но стиляг не центровой элиты, а рабочей среды.

Нина засмотрелось на семейную фотографию, сделанную, очевидно, в маленьком районном фотоателье. Типовая схема: ребенок сидит между напряженно улыбающимися родителями. Совсем еще малыш, но в нем уже угадываются черты нынешнего Ярослава. Мать — стройная, белокурая, с миловидным лицом — бережно держит его за ручку. И одет малыш с иголочки. Детдомовская девчонка, никогда не знавшая родительской ласки, была, наверное, образцовой матерью и женой. А отец Ярослава — плечистый, с простым лицом и доброй улыбкой — казался воплощением надежности. Дальше — маленький Ярослав на велосипеде, Ярослав-подросток — с футбольным мячом, Ярослав-юноша — на паруснике, среди яхтсменов. Потом было несколько армейских фотографий. На трех она узнала Костю. Дальше — Ярослав на пляже с двумя симпатичными девушками. Затем — пикник в лесу, и Ярослав сооружает треножник над костром. Тут Нина поймала себя на мысли, что разглядывает не столько родителей Ярослава, сколько его самого. Она вернулась к началу альбома, еще раз всмотрелась в лица людей, которых больше нет. На одной из фотографий отец Ярослава был заснят, очевидно незадолго до смерти и узнать его было трудно. Нина закрыла альбом и отдала Ярославу. Ей хотелось сказать ему что-то приятное и она похвалила его родителей:

— Твои мама и папа были, наверное, очень хорошими людьми. У них такие добрые лица.

— Да, в молодости они были добрые. Но потом жизнь их озлобила. Посмотрела? Ну, все, больше не будем возвращаться к этой теме. Спокойной ночи.

После разговора с Ярославом Нина ходила как потерянная. Девушке не хотелось ни видеть, ни слышать Гаевого. Она не приезжала к нему и не звонила, на звонки Василия Федоровича отвечала нехотя. Гаевой, обеспокоенный поведением Кати, кричал в трубку, что «вертихвостка» связалась с «каким-то прохиндеем» и отказалась от встреч с Борисом. Нина успокаивала, говорила, что все уладится. Слова давались с трудом. Нина злилась и на себя, и на Гаевого потому, что вынуждена притворяться, не может сказать правду.

Некоторое время она чувствовала неловкость перед Ярославом, но муж вел себя по-прежнему ровно, как будто ничего не изменилось, и постепенно Нина успокоилась.

Однажды, проснувшись утром, она услышала, как Ярослав громко и радостно говорит с кем-то по телефону. Подошла к двери, прислушалась.

— Костя, улови, какое совпадение! — сообщал Ярослав. — Женька завтра приезжает! А послезавтра Севка пожалует в гости к теще. Ну да, у его жены родители здесь живут, в Подгородном. В кои-то века соберемся вместе! Событие, а? Без вылазки на природу не обойтись. Так что, Кот, на тебя вся надежда. Ты у нас по этой части главный организатор.

Нина набросила халат и вышла в комнату Ярослава.

— Доброе утро, — сказала она с улыбкой. — Ты так кричал, что я поневоле услышала. К тебе друзья приезжают?

— Ага. Однополчане. — Ярослав все еще продолжал радоваться. — Последний раз вместе собирались три года назад.

— Ты, наверное, из тех людей, которые превыше всего ценят дружбу.

— Так бывает, когда человек рано теряет семью, а новую долго не приобретает. Правда, сейчас у меня вроде как есть семья, но временная и фиктивная.

Не зная, что сказать, Нина отвернулась. Ей стало тоскливо при мысли, что придется возвращаться в дом отца, которого она уже не могла так безоговорочно любить и уважать, как раньше. Еще тоскливее становилось, когда думала об абсурдности отношений с Ярославом. Сознание собственной ненужности и неполноценности делало жизнь бессмысленной. Нину охватила новая волна ненависти к подонку, когда-то лишившему ее способности любить и быть любимой.

А Ярослав… о, этот найдет свою судьбу, но с другой женщиной. А к временной жене он, в лучшем случае, сохранит дружеские чувства, симпатию и снисходительность. И это еще хорошо, что Ярослав не перенес на нее свою ненависть к Гаевому.

— Послушай, Нина, — заговорил Ярослав деловым тоном, — завтра ко мне друг приезжает из Подмосковья. Женя. Здесь пробудет дня три-четыре по делам. Сама понимаешь, неудобно не поселить его у себя. Он не знает, что наш брак — фиктивный. Поэтому нам с тобой придется эти три ночи провести в одной спальне. Не беспокойся, я буду приносить с лоджии раскладушку, а дверь в спальню запирать изнутри, чтобы Женька случайно не заглянул и не узнал нашу тайну. Как ты на это смотришь?

— Почему меня спрашиваешь? — пожала плечами Нина. — Условия ведь ставишь ты.

— Действительно, как я запамятовал? — Он подошел к Нине, внимательно заглянул ей в глаза. — Что-то случилось? Почему упало настроение?

— Ничего. Это мои проблемы.

Нина быстро вышла из комнаты. Она и сама не могла понять, почему так муторно стало на душе, откуда это чувство беспокойства и растерянности.

Женя оказался парнем общительным и шумным. Чуть ли не с порога перешел с Ниной на «ты», рассказал ей все о себе и своей семье. Притом подчеркнул, что «значительно опередил Ярослава по срокам», что его сыну уже пять лет, а жена вот-вот родит еще и дочку.

— А тебе, Тор, надо неверстывать упущенное с двойной энергией, — говорил Женя, поглядывая на Нину. — Выбирал слишком долго. Конечно, выбрал по высшему разряду, ничего не скажешь. Нина, он тебя, наверное, на конкурсе фотомоделей высмотрел? Ему позавидовать можно.

— Вряд ли, — заметила Нина с иронией. — Если бы ты жил в нашем городе, то знал бы: у меня здесь не очень хорошая репутация.

— Что это значит?! — с шутливым испугом воскликнул Женя.

— Совсем не то, о чем подумал, — рассмеялась Нина. — Просто обо мне знакомые говорят: мол, я «с шизой», со странностями…

— Но это же то, что надо! — перебил ее Женя. — Тору как раз и нужна была жена со странностями. Он и сам такой. Романтик до мозга костей.

— Он — романтик?.. — удивились Нина. — А мне казалось, совсем наоборот.

— Многим так кажется. Тор умеет натянуть маску делового сухаря. На самом же деле — мечтатель, каких мало.

— Не может быть, — все больше удивляясь, сказала Нина. — Если бы он был мечтателем, не смог бы вести столько дел.

— Заблуждение, Нинон, — возразил Женя, прихлебывая холодный квас и обмахиваясь газетой. — Ух, ну и жара у вас… Деловому человеку особенно необходимо живое воображение, полет мечты, фантазии… Ну, конечно, мечтательность должна быть не маниловская, а действенная… скажем, как у героев Джека Лондона. Кстати, это любимый писатель Тора. Знаешь?