Чтение онлайн

— Стараюсь не вспоминать, — сказал Ярослав, глядя куда-то в сторону. — Из прошлого я вынес только одно приобретение — дружбу. Твою, Костину, Севкину.

— А это немало, — заявил Женя. — Между прочим, мушкетеры тоже ничего, кроме дружбы, из своих приключений не вынесли. Ну, служили они королям, кардиналам, в политику особенно не вникали, с великими идеями не носились. Зато друзей не предавали никогда. И еще. Подумай, Тор: мы с тобой как бы родились дважды. А ведь могли тогда, в восемьдесят пятом, и остаться там… навсегда. Как Витек или Тенгиз. Развеяло бы нас по ветру, даже хоронить было бы нечего. Судьба нас уберегла и грех нам на нее роптать.

Ярослав и Женя посмотрели друг на друга, молча выпили. Нина поняла, что помянули они про себя тех, кого судьба не сохранила.

Гаевой упорно не хотел рассказывать ей о прошлом Ярослава. Зато Ильчукам, как видно, кое-что доложил. Боря явно был в курсе и дружков своих поднакрутил. Нина оглянулась по сторонам. Компания куда-то исчезла, Может, перебрались в бар. Ну, а вдруг пошли за подмогой и будут поджидать где-нибудь на углу? Она поделилась сомнениями с Ярославом и Женей.

— Эти типы не опасны, — спокойно сказал Ярослав. — И потом, если меня знают, то ведают, с кем имеют дело.

— Мы и не в таких разборках участвовали, — сообщил Женя.

— Да уж, вы бывалые вояки, — невесело усмехнулась Нина. — Значит, шрам на руке у тебя оттуда? — обратилась она к Ярославу.

— И на бедре тоже, — ответил за друга Женя.

Эти слова лишний раз подтвердили, что Женя считает их брак настоящим. После развода супругов Торичей он будет горько разочарован.

— А что это мы прервались, господа? — спросил Женя и встряхнул головой, как бы сбрасывая остатки грустных мыслей. — В конце концов, старик Хайям правильно говорил:

Что у нас на очереди? Танцы? Вы, кажется, собирались танцевать?

На этот раз никто не помешал Нине и Ярославу подойти к танцевальному пятачку. На них поглядывали — то ли потому, что находили интересной парой, то ли из-за недавнего короткого, но напряженного инцидента.

Пока они танцевали, в зал вошел один тип из компании, тот самый, который пытался пригласить Нину на танец. Он и сейчас уставился на нее с нахальной ухмылочкой. Издалека. Подойти не решился.

— Это что — твой знакомый? — спросил Ярослав у Нины.

— Первый раз вижу.

— Но этот тип нахально смотрит на тебя. Если еще раз попытается пригласить на танец…

— А если кто-то другой пригласит? Не будешь возражать? — спросила Нина не без кокетства.

— Ты, вижу, не так уж чуждаешься мужчин, как говорила, — заметил Ярослав с шутливой угрозой. — Смотри, я не потерплю супружеской неверности.

— Ты — такой рассудительный, бесстрастный — кажется, устраиваешь мне сцену ревности? — рассмеялась Нина. — И музыка по теме — звучит танго «Ревность!»

Действительно, заиграли знаменитое итальянское танго и певец, подражая Челентано, запел хрипловатым голосом. Ярослав прижал Нину к себе и, делая резкие переходы вперед и назад, с суровым выражением лица продекламировал:

Нина подхватила:

Они сделали замысловатую фигуру, когда партнерша прогибается назад. И дальше продолжали в том же духе — с переходами и выпадами.

— Я уже поняла: ты человек опасный, — сквозь смех говорила Нина. — В тебе столько скрытой свирепости, что просто жуть. Не душа, а лава. А еще прикидываешься таким спокойным, умеренным и аккуратным…

Она говорила, смеясь, а про себя думала: «Герой Лермонтова ревновал, потому что любил свою Нину, а Ярослав, если и будет ревновать, так только из самолюбия». Ей было весело, но и немного грустно. Снова пришло на ум сравнение, что душа Ярослава — неразгаданная планета. По крайней мере, для нее.

В какой-то момент, оставшись наедине с Женей, она спросила:

— А что, Ярослав всегда такой скрытный? Как можно перечеркнуть свое прошлое? Или он просто бесчувственный человек?

— Ты, вижу, его плохо знаешь. Это, конечно, самородок, который очень много работал над собой. Прошлое… давило. Несколько лет назад Ярослав был… в полном смысле слова опустившийся человек. Хмурый, вечно небритый, часто напивался. Через слово — мат. В те времена Костя был против него Цицерон. Но это недолго продолжалось. Сам себя взял в руки. Поверь: Тор не бесчувственный и не бесстрастный. Просто умеет свои страсти держать в узде. Он очень сильный.

«О, в этом я не сомневаюсь» — вздохнув, подумала Нина.

На следующий день состоялся выезд «на природу», и Нина познакомилась с еще одним другом Ярослава — Севой. Сева был родом из портового города в Придунайском крае, где проживало много молдаван и болгар. Он и сам был типичный южанин с виду: черноволосый, очень смуглый, с быстрой речью и порывистыми движениями. А его жена Тая — симпатичная худенькая блондинка — была местная, и с Севой они познакомились на первой свадьбе Константина.

Сева был из семьи портовиков и речников; успел объездить несколько стран, наладить связи в «дальнем» зарубежье и войти в состав двух совместных фирм. Впрочем, Нина сразу заподозрила, что успехи и многочисленные связи Севы — скорее плод богатого воображения, да еще дань моде. Возможно, его отец — моторист, много лет ходивший по Дунаю, и дядя, работавший в порту, да старший брат, служивший на таможне, воспитали в нем с детства вкус к материальной независимости, но сам он, как заметила Нина, был в чем-то наивнее, чем даже простоватый с виду Костя. В Севе чувствовалась веселая дерзость, энергия, смекалка. В то же время, не было серьезности и основательности, свойственной его товарищам, особенно Ярославу. Он мог бы провернуть несколько удачных сделок с получением одноразовых прибылей, но его нельзя было представить во главе большого и долгосрочного дела, дающего стабильный доход. Там, где требовалось постоянно все продумывать и предусматривать, Сева скорее всего растерялся бы.

Новый «джип» — реальное доказательство Севиных жизненных успехов — был избран для выезда всей компании на природу. Костя, которому поручили организацию пикника, неплохо все предусмотрел. И место нашел удачное — речка с песчаным дном, лес, красивые берега и поляны. И припасы сделал основательные: мясо для шашлыка, овощи, фрукты, напитки. Не забыл и удочки, и котелок для ухи, и многое другое.

И все было бы хорошо в этот день, если бы не чувствовала Нина некую смутную неловкость. Временами ей казалось, что села не в свои сани и не имеет права находиться здесь, в компании не ее друзей, что она — «чужая на этом празднике жизни». Получилось, что Нина как бы обманным путем сюда проникла, не являясь тем, за кого ее принимают. Впрочем, ведь у этого обмана был еще один участник. Нина искоса посмотрела на Ярослава. Он сооружал треножник для котелка, — совсем как на фотографии из альбома. Нина с Таей в это время чистили рыбу. К ним подошел Сева, бросил в миску еще рыбину — свой улов. Сева с Таей посмеялись какой-то шутке, прижались друг к другу. Нина давно уже заметила, что этот контраст не может не броситься в глаза: Сева с Таей, женатые уже несколько лет, часто обнимаются и шутливо целуются, а «молодожены» Нина и Ярослав почти не прикасаются друг к другу. Интересно, что думают по этому поводу друзья Ярослава? Наверное, все относят за счет излишней сдержанности. Недаром Женя в какой-то момент налетел сзади на Нину и Ярослава, толкнул их друг к другу и сказал: