Чтение онлайн

Мелисса отстранилась, едва переводя дыхание.

— Значит, вы со мной согласны. Это ненадолго.

Он согласился. Может быть, в глубине души она когда-нибудь поймет, что соглашаться со всем, что говорит женщина, есть способ ее любить. И он опять ее поцеловал.

Он подтянул ее поближе, протискиваясь глубже. Его язык, шаря, столкнулся с ее языком, стал с ним играть, стал ее успокаивать и вызвал у нее мимолетную улыбку и растапливающее сердечный холод наслаждение. Она назвала его по имени. Он нагнул ее голову и слегка укусил ухо, отчего Мелисса вздрогнула. Ласки становились все грубее. Он на минуту задумался, а не будет ли она против.

Но постепенно Мелисса погружалась в него, и тела их становились единым целым. Упругая и подрагивающая плоть его разгорячилась, а крепкий стержень непростительно пролез между ними. И когда он положил ей ладонь на грудь, то дрожала уже его рука.

А ее руки были мягкие и шелковистые, знающие, чего хотят, они обвились вокруг его шеи.

— Ты был прав. Там, на кухне. Ты мне правда нужен. И так давно!

Это не прикрытое признание потрясло его до глубины души. Он поиграл с ее соском, и по телу ее прошла мелкая дрожь.

— Как давно? — спросил он, а голос его был одновременно требователен и нежен.

— Слишком давно.

Он решил отложить осуществление желания, лелея народившуюся доверительность их отношений так же, как и ее тело.

— Расскажи мне про своего последнего мужчину.

— Их вообще было немного.

— А я-то представлял себе, что они выстраиваются за тобою в очередь.

Она рассмеялась, смущенным взглядом поблагодарив его за комплимент.

— В колледже я полагала, что моим кавалерам по окончании будет не до меня. Так и случалось.

Ему по-настоящему стало больно от ее небрежного пожатия плеч.

— Я знала, что влюбляться не стоит. — Чем дольше она раздумывала, тем больше воспоминания затуманивали ей взор. — Иногда я даже думаю, что сама их всех и оттолкнула.

С ним она такого не сделает. Он подсознательно держал ее все крепче, и напряженное его состояние резко контрастировало с ее вялой податливостью.

Она мягко к нему прильнула. Чуть приоткрыв глаза, Мелисса внимательно изучала его встревоженный взгляд. Бегала пальцами по его губам, точно читала книгу для слепых.

— Зачем ты все это делаешь, Рейли? Если бы я тебя не знала, то подумала бы, что ты меня совращаешь.

Но это был его секрет. Мастера пыток не смогли бы извлечь из него ответ на этот вопрос. Он наклонился, чтобы поцеловать ее.

Голова ее откинулась назад, а по губам пробежала улыбка. Они стояли, прижавшись бедрами, но рот ее оставался неуловим.

— Ты ведь не веришь во всю эту чушь о любви, правда?

— Не верю, — выдавил из себя он.

Она взвесила его ответ в уме.

— Интрига, близость — вот и все, что мы можем себе позволить.

Ложь застряла у него в горле. Он сообщил ей столько правды, сколько она в состоянии была переварить.

— Ты красивая женщина. И я тебя хочу.

— Хочешь?

«Больше всего на свете!»

Она потерлась носом о его шею.

— Так ты меня хочешь? — игриво произнесла она.

Он хотел ее с того самого дня, когда впервые увидел ее подле вертолета, дрожащую от страха и переполненную мужеством. Одухотворенная, уверенная в себе, великодушная, какой он увидел ее с Авророй, и осторожная, уязвимая, какой она была с ним наедине.

Он осознал, что она ждет ответа.

— Я никогда ничего так не хотел.

Слишком требовательно. Она бросила на него укоризненный взгляд.

— Только не говори, что это навеки.

Если не это, то воспоминания об этом. Обязательно.

Он запустил пальцы ей за воротник и поддел изнутри широченную блузу, стянув ее с плеч, поцеловал обнажившуюся кожу, вдыхая сладкий, вересковый ее запах и наполняя им легкие.

— Если то, чего ты хочешь, — это секс, то им мы сейчас и займемся.

— Отлично. — Мелисса уставилась на его рубашку, водя руками по его груди. В глаза ему она не смотрела. — Я тебя не подведу. — Она пронзила его улыбкой. — Когда все кончится, я уйду. Не буду липнуть. Не буду плакать. Заберу с собой воспоминания и пойду своей дорогой. — Она снова взбила ладонью волосы, легкомысленная и веселая, — если в нее не вглядываться.

Он прижал ее поплотнее, уложив щекой на свое плечо. Рейли вынужден был сдержать настоятельное желание встряхнуть ее. Женщина не должна соглашаться на то, что ей предлагают. Она должна предъявлять требования, вытягивать обещания, топать своею чертовой ножкой. Вместо этого она позволяет ему строить карточный домик, нагромождать одну ложь на другую, одно ложное обещание на другое ложное обещание. Единственная правда заключалась в биении их сердец, в ее аромате, в том, как он держал ее и какой она была на вкус.

— Вы ужасно добры ко мне, Рейли.

— Стараюсь, мисс.

К величайшему его облегчению, она и на самом деле расхохоталась. К его величайшему сожалению, она потерлась грудями о его грудь, потерлась носиком о его щеку и произнесла:

— Хороший вы человек. Даже когда разыгрываете самого пуританского дворецкого в мире.

Пуританской — вот какой была эта комната. И он подтолкнул ее в сторону спальни, и оставил в дверях. Потянулся через постель, чтобы отворить маленькое окошечко. Отсыревшее дерево заскрипело. Птица на подоконнике вскрикнула и улетела. Занавески заколыхались. Рейли обернулся.

Птица была не единственной, кто предпочел бегство. Мелисса уже стояла на пороге, мотая на палец прядь волос. Рейли намеренно убрал с лица хмурое выражение. Он пообещал себе, что будет действовать медленно, зная, что обострившееся желание, переполнявшее жилы, станет мешать ему на каждом шагу.

Он потянулся к ней, и она сделала шаг вперед. Этого оказалось довольно, чтобы расстегнуть пуговицы блузы. Он распахнул ее, открывая голые плечи и эластичный лиф, заменявший ей нижнюю рубашку. И пока она возилась с остальными пуговицами, он снял свою рубашку через голову. И в эту секунду с нее окончательно свалилась блуза. При виде того, что открылось Рейли, у него перехватило дыхание.

Лиф был полосатым, облегающим, прозрачным. Он удерживал груди мягким, эластичным захватом, а кончики сосочков, изнывая от желания, с силой упирались в ткань.

Он поцеловал ей ключицы, шею, огладил ее драгоценную кожу языком, наконец-то ощутив ее не через ткань. Руки его шарили повсюду. Он не мог смотреть ей в глаза из боязни в очередной раз солгать. Вместо этого он хотел показать ей свою любовь. Ему нравился исходивший от нее аромат возбуждения, ощущение ее дыхания у себя на щеке, объединявший их жар. Он будет говорить с ней чем угодно, кроме слов.