Чтение онлайн

По Вецлеру, главной особенностью пассивно-агрессивного мужчины является его отчужденность от собственной мужественности как от могучей защищающей силы. Становясь взрослым, он остается болезненно зависимым как от реальной матери, так и от образа матери, сформировавшегося в личности. Неся в себе этот материнский образ как защитный механизм, мужчина ищет в женщинах ту же материнскую фигуру. Так он по-детски продолжает стремиться к безопасности. Вецлер пишет, что такой мужчина стремится к женщинам «спасительницам» или «администраторам». Эта зависимость приводит пассивно-агрессивного мужчину к зависимости не только от авторитарных женщин, но и от внешних объектов. В том числе у него возникает зависимость от социальных структур, предоставляющих «заботу» в виде питания, ухода, пенсионного обеспечения и иных социальных защит.

Здоровая же мужская стратегия состоит в том, что женщину следует завоевывать в неизбежной конкуренции с другими мужчинами. Пассивно-агрессивный мужчина предпочитает, чтобы завоевывали его, так как он панически боится отказов, сражений и поражений. Он страдает болезненной зависимостью от оценок окружающих, навязчивой потребностью в принятии с их стороны, особенно со стороны женщин. Одновременно пассивно-агрессивный мужчина стремится скрыть эту зависимость с помощью отвержения и обесценивания женщин. Он может также обесценивать многое, что для него значимо, в том числе и свою избранницу. Так искаженно отражается в поведении пассивно-агрессивного мужчины его естественное стремление к развитию мужественности, желание обрести мужскую свободу и независимость.

Итак, пассивно-агрессивный мужчина – это неинциированный мужчина, которому предстоит встретиться со своей природной мужской агрессией, духовной силой и отыскать свою внутреннюю женственность (Душу), исцеляющую и восполняющую мужские силы.

Мы помним, что как охотник и защитник любой мужчина обладает естественной агрессией от рождения. Пассивноагрессивный мужчина, невольно избегающий контакта со своей агрессией, держит эту энергию «взаперти». В этом смысле он обладает некой внутренней «бомбой». Эту бессознательную силу можно сравнить и с необъезженным конем. То есть пока мужская агрессия не осознаваема, и ее вектор не направлен в сторону защиты, агрессия, будучи подавленной (пассивной) или проявленной открыто в виде взрыва, способна слепо разрушать как самого мужчину, так и окружающий мир.

Зрелый же мужчина отличается от пассивно-агрессивного тем, что находится в контакте со своей природной агрессией и умеет направленно использовать ее для защиты самого себя, а также женского и детского миров. Он адекватно защищает свои интересы и интересы тех, за кого взял ответственность.

В мифе «О Священном Граале» (XII век), приписываемом перу Кретьена де Труа, в этой хрестоматии созревания мужественности есть уникальный персонаж – агрессивный Красный Рыцарь. Он олицетворяет неинициированную мужскую агрессию и носит красные одежды. Даже его латы и попона коня красного цвета. Природная сила Красного Рыцаря необуздана и сеет зло. Красный Рыцарь наслаждается своим превосходством, унижает и грабит до тех пор, пока герой мифа Парсифаль, «наивный дурак», путешествующий в поисках мужского предназначения, не побеждает его. Роберт А. Джонсон, анализируя миф «О Священном Граале» в своей книге «ОН. Глубинные аспекты мужской психологии», отмечает, что каждому мужчине на пути к его зрелости предстоит победить своего внутреннего Красного Рыцаря. Другими словами, каждому мужчине предстоит преобразовать природную мужскую агрессию в могучую защищающую силу Иначе Красный Рыцарь полностью захватит личность мужчины, и он станет подавлять окружающих.

Мы уже знаем, что подавление может быть представлено и в пассивно-агрессивной форме.

В древних культурах для юношей и девушек всегда существовали обряды, направленные на своевременное преодоление притяжения материнского мира и формирование сознания своего пола, на осознание его социальных и духовных функций. Инициации имели форму обрядов и ритуалов, создающих условия для перехода из одного социального и/или духовного статуса в другой. Содержание инициаций взросления сводится к проживанию трех основных этапов: «изгнания» за пределы привычного окружения (сепарации); испытаний, соответствующих задачам пола, которые следует пройти успешно, и возвращения к прежнему окружению (сегрегации), но уже в новом социальном полоролевом статусе.

Поскольку здоровому сообществу важно направить мужскую агрессию в конструктивное, созидательное русло – для защиты жизни, для управления миром и познания его законов, – одна из важнейших задач-испытаний для подрастающих мужчин: научиться управлять природной агрессией. Что касается инициаций для девушек, то они позволяют освоить энергии высшей женственности как драгоценного природного дара, обладающего целебными свойствами, а главное, способностью творить гармонию и сотворить мужскому началу.

Инициации-испытания веками существовали в древних культурах, помогая молодым поколениям осваивать азы мужского и женского предназначения, причем в строго определенные сроки. Своевременность играет здесь особую роль. Если цивилизованное общество обладает изобилием материальных благ, гарантирующих выживание, и может позволить себе роскошь игнорировать инициационные сроки, то в древних культурах даже небольшая отсрочка в освоении навыков самостоятельного выживания означала невыживание.

Балушок В.Г. в своей статье «Инициации древних славян» (попытка реконструкции, воспр. по: Этнографическое обозрение. 1993. № 4) сообщает, что у древних славян существовал обычай изгнания юношей определенного возраста из деревенской общины, который сопровождался ритуалом их посвящения в «волки».

На общей сходке на молодых людей надевали волчьи шкуры и устраивали ритуальное «изгнание волков» за территорию общины. По Балушоку, «само превращение юноши в оборотня зачастую происходит путем набрасывания на него волчьей шкуры. Нередко указывается, что при этом человека опоясывали особым поясом, на котором завязывали магические узлы. (Напомним в этой связи о так называемых “волчьихрубахах”и “волчьих поясах” у немцев.) И князю-оборотню Всеславу в детстве волхвы завязывали на голове “науз” (узел). Как известно, для первобытных людей характерны представления о том, что человек, надевающий шкуру животного, сам превращается в него. Магическое значение пояса как замка, оберега, символа мужской силы и власти, а также узлов, завязываемых во время колдовских обрядов, общеизвестно… Но на этом инициация не заканчивалась… Они должны были некоторое время жить вдали от поселений “волчьей жизнью”… Реминисценция «волчьего» поведения юношеских инициационных союзов архаической эпохи, – отмечает Балушок В.Г., – прослеживается в поведении членов парубоцких громад украинцев и западных славян, а также средневековых ремесленных подмастерьев. Члены таких молодежных союзов совершали своего рода ритуальные набеги на деревни и дворы отдельных хозяев, балансировавшие подчас на грани настоящего разбоя. Входе таких “проказ” и “развлечений” парни воровали продукты и животных для общих “складок”, разбирали заборы на дрова, уносили солому для устройства ночевки…»

Юноши определенное время жили в лесах, добывая себе пищу охотой и набегами. Иногда они даже «умыкали» юных селянок, которые позже становились их женами. Эти события нашли свое отражение в свадебных обрядах славян. Балушок В.Г. пишет: «В среднерусских диалектах шафер со стороны жениха назывался “волком”, что… также связано с рассматриваемым явлением, в частности с умыканием женщин членами “волчьих” союзов».

Эта «волчья жизнь» совершала настоящий переворот в сознании юноши. Он учился управлять своей природной агрессией и осознанно использовать ее для решения жизненных задач как своей мужской группы, так и собственных. По истечении срока юноши возвращались в общину, где их встречали другим ритуалом: с них публично снимали волчьи шкуры, ритуально «избивая» палками и «изгоняя» из них «волчью суть». После этого на юношей надевали белые рубахи. Это означало, что теперь они – полноправные мужчины, им позволено жениться и обустраивать собственное жилище.

Обратите внимание на момент изгнания «волчьей сути». Это один из важнейших этапов мужской инициации. С момента, когда «волчья суть» – необузданная и неуправляемая природная мужская агрессия – ритуально изгоняется, молодой мужчина теряет право на ее бесконтрольное проявление. Он становится взрослым мужчиной — берет ответственность за свои действия, свою жизнь и жизнь своей семьи, которую он отныне получает право создавать и защищать наравне с другими мужчинами общины. То есть по окончании этой инициации природная мужская агрессия приобретает созидательный вектор, направленный на защиту, продолжение Рода и творение, а не разрушение жизни.

В иудаизме мальчики после 12 лет получают право читать Тору в храме. С этих пор не их родители, а сами мальчики обязаны отвечать за свои поступки. Так в сознании подрастающего мужчины инициируется основная мужская духовная функция – быть ответственным за тех, кого он ведет за собой.

Славянских девушек, по свидетельству Балушока, тоже на время инициаций изолировали – отселяли в так называемые «женские дома». Там опытные пожилые женщины учили их не только ведению домашнего хозяйства, но и премудростям любви, правилам поведения во время родов, умению исцелять травами и пр.