Чтение онлайн

На общем предмете о космосе мы все так же записывали лекции. К началу шестого курса это, наверное, последний теоретический предмет, который у нас остался. На всех остальных была только практика. И в этом году мы начали изучать дальние сектора космоса, все ближе двигаясь к планетам, открытым буквально в ближайшие сто – двести лет. Информация, которую нам давал Джордано, становилась все интереснее и интереснее.

От химии Ремарк меня освободил на несколько месяцев по личной просьбе Козеро. Шаутбенахт взял в этом году новых пациентов и нагрузку с тяжелыми ранениями и повреждениями среди низшего социального слоя населения. Конечно, у нас на дворе не допотопный век, но и в наше время есть люди, которые не могут себе позволить оплатить помощь хирурга высокого уровня. Поэтому им – бесплатная помощь, а нам – необходимая практика. И, рассказывая об этой программе, Козеро объяснил, почему она так важна для нас:

– И, продолжая пояснения к проекту, который я хочу организовать, нужно отметить, что при приобретении вами определенного разнообразного опыта вы получаете повышение категории раньше времени. Высшие звания у медицинского персонала немного другие. Шаутбенахт у медиков приравнивается к званию контр-маршала, а адмирал – к маршалу. И, конечно, карьерный рост у нас развивается в зависимости от немного других факторов, но об этом потом. Для того чтобы привлечь вас к социальному проекту Академии на основании того, что вы мои ученики, мне необходимо ваше письменное согласие. Что скажете?

Что мы могли сказать? Я подозревала, что работа будет трудной, но такими возможностями не разбрасываются. Конечно, мы все согласились.

После этого дни потекли в привычном ритме. И все было бы хорошо, если бы не два фактора, тревожащих меня. Первый – поведение Ремарка, а второй – мое.

В отношении куратора мне все было непонятно. Он изменился. Если раньше я, приспособившись к нему, хорошо его понимала и где-то даже предугадывала, то теперь наше общение походило на общение сапера с миной. Конечно, он не позволял себе ничего неуважительного и ни в коем случае не повышал голос. Но иногда у него становилось такое лицо и проскальзывали такие интонации на мои совершенно безобидные замечания, что хотелось забиться под кровать и не вылезать оттуда.

Один раз он зашел ко мне, когда я только вышла из душа. Ничего неприличного: я была в длинном махровом халате. А он просто развернулся и вышел. Вот что такого я сделала? Он вообще встречал меня полуголым, и ничего!

В общем, в связи со всем этим мои обязанности старшей группы несколько осложнились. И тяжело на душе у меня было не только из-за куратора, но и из-за самой себя. Спустя примерно месяц с начала учебы я осознала, что вожделею адмирала в физическом смысле.

Но это я могла понять и где-то даже принять. Он – просто фантастический мужчина с красивым телом, наделенный властью. Я – его студентка, у которой, кроме одного-единственного раза, опыта в сексе никакого. Зато имелось неудовлетворенное плотское желание. Так что удивляться здесь нечему.

Но произошло событие, которое поставило меня перед совершенно другим фактом.

Как-то вечером я возвращалась с тренировки по боевым искусствам, где имела счастье показать свое мастерство Саймаку. Но единственное, что мне удалось продемонстрировать, так это то, как нужно летать по всему залу, падать и пытаться как можно быстрее уползти с мата, чтобы экзекуция не повторилась вновь.

Поэтому настроение было на нуле, все тело ныло. А еще сегодня мне предстояло общаться с дорогим куратором. Но и это было не все. Уже подходя к своему боксу, я встретила Гита, который сообщил мне о том, что женится.

Только я успела его от всей души поздравить, как он вплотную подошел ко мне, навис и зло прошипел:

– Гадина!

В первые секунды я обалдела от такого ответа. И пока соображала над тем, как реагировать, раздался вкрадчивый голос Ремарка:

– Я никому не помешаю?

Роберт тут же отскочил от меня и, посмотрев на командира, пошел красными пятнами. Я же, поприветствовав старшего по званию, повернулась к одногруппнику и пожелала ему от всего сердца:

– Очень надеюсь, что служить тебя отправят в самую дальнюю дыру космоса, – и, повернувшись к адмиралу, добавила: – Извините, сэр, за задержку.

Открыв дверь, я зашла в бокс и направилась в гостиную. Хотелось принять душ и поесть, но делать было нечего. Да и совещание не должно надолго затянуться: в последнее время адмирал редко когда жаловал меня своим вниманием.

Разместившись вместе со мной на диване и задумчиво взглянув на меня, Ремарк заметил:

– Не беспокойтесь, надолго я вас не задержу. Нам нужно пробежаться по успеваемости группы и проработать ее дальнейшее расписание. Давайте начнем с…

Куратор продолжил что-то говорить, а я в этот момент рассматривала его. Мне хотелось запустить руку в его густые черные волосы, взъерошить их. Захотелось увидеть его улыбку и услышать его смех. Захотелось, чтобы такой человек увлекся мной и сказал: «Моя!»

За своими думами я не заметила, как рука адмирала переместилась на мою коленку и начала ее поглаживать. Не ожидая ничего подобного, я замерла и не стала мешать ей продвигаться все выше и выше. В тот момент я была занята тем, что смотрела, как Ремарк наклоняется и целует мои губы, раскрывает их и проникает…

– Мельник!

Неожиданно прозвучавший окрик заставил меня вынырнуть из своих грез и посмотреть на тревожно нахмурившегося куратора.

– С вами все в порядке? Я несколько раз пытался до вас достучаться и не смог. Вы что, сегодня на спарринге с Саймаком дрались?

Потрясенная своими фантазиями, я на автомате ответила:

– Да, сэр…

– Надо бы с ним поговорить: что-то он переусердствовал. Я скину вам завтра свое решение по каждому студенту, и мы встретимся немного позднее. Хорошо? – спросил адмирал, пытаясь заглянуть мне в лицо, которое, наверное, было красным, как помидор.

В полном ступоре я смотрела в пол.

– Мельник, вы хорошо себя чувствуете? – снова послышался голос Ремарка.

Немного отойдя от шока, я заставила себя посмотреть на куратора и сказать:

– Да, сэр, не беспокойтесь.

Косясь на меня, мужчина поднялся и пошел к выходу, то и дело оборачиваясь и настороженно поглядывая на меня. Но мне было все равно. Как только за командиром закрылась дверь, я в некотором оцепенении отправилась в душ, разделась и встала под струи теплой воды.

Что ж, Фиса, пора признаваться: у тебя серьезная проблема. И хуже нее для меня быть ничего не могло. Ибо я влюбилась в адмирала Нарана Ремарка, главу по безопасности одного из самых влиятельных секторов.

Вот дура!

И, сползая по стене душевой на пол, закрыла лицо руками.

Наран Ремарк

Я сидел у себя в кабинете и пытался проверять отчеты о случаях нападений пиратов, но мысли мои находились далеко от этих происшествий. И предметом моих дум была Феоктиста Мельник, старшая одной из моих групп. Как такое могло случиться, что я из-за своей беспечности и самоуверенности проморгал привязку и увлекся студенткой?

А все начиналось так безобидно. Сначала любопытство, потом порывы, общение, эмоции. Изменения происходили так постепенно, что были практически незаметны. Но главное сделали сплетни и она, такая правильная, дотошная, цельная личность. Эмоции вышли из-под повиновения, не помог даже контроль. Надо что-то предпринять.