Чтение онлайн

В глубь леса вела тропинка, широкая, хорошо протоптанная, лунный свет пробивался сквозь деревья, освещал путь. Бежать по такой дороге сплошное удовольствие. Тем более что выбиваться из сил вовсе не обязательно: Тихоплесов не в состоянии был задать высокий темп движения. Кишка у него тонка для быстрого бега.

– Давай быстрей!

Валентин не отказывал себе в удовольствии поторапливать его. Пусть видит Дарьяна, за какого дохляка вышла замуж.

– Заткнись! – огрызался Тихоплесов.

Дарьяна молчала. И мужа осуждать за его медлительность она не могла, и в то же время ей казались справедливыми понукания, которыми Валентин подстегивал его.

– Привык икру ложками жрать! – измывался над ним Валентин.

– Я сказал, закрой пасть!.. Дарьяна, скажи ему, – едва живой от усталости, простонал Тихоплесов.

– А что Дарьяна?… Не занималась с тобой Дарьяна? Не гоняла тебя по утрам по беговой дорожке? А меня гоняла! И это мне здорово пригодилось, когда мы с Медником сбежали. Он такой темп задал, что ты бы через пять минут сдох. А я больше недели за ним шел. И это все Дарьяна. И все потому, что я слушался ее… Дарьяна, он с тобой бегал по утрам?

– Неважно, – раздраженно бросила она через плечо.

И непонятно, кто ее больше злит, муж – своей медлительностью или он сам, из-за шпилек в его адрес.

– Значит, не бегал, – не унимался Валентин. – Все правильно, ты же у нас крутой, не ты, а вокруг тебя должно все крутиться. И Дарьяна тебе не указ… А пробежки по утрам – это здорово. Знаешь, как тонус поднимает!.. А у тебя, Эдик, правда проблемы с тонусом? Жена молодая, а тонус, я так понимаю, старый, дряхлый… А бегал бы ты по утрам, глядишь, и помолодел бы твой тонус!

– Ну, все, достал! – не выдержал Тихоплесов.

Он остановился так резко, что Дарьяна по инерции налетела на него. Но Валентин в свою очередь врезаться в нее не стал. Он только того и ждал, чтобы Тихоплесов, разъярившись, прекратил свой бег и развернулся к нему лицом.

Эдуард Антонович был похож на взбешенного быка, измотанного долгим боем. Сил уже нет, но злость разворачивает его вокруг оси, бросает на матадора, чтобы из последних сил поднять его на рога. Но ведь тот только того и ждет, чтобы нанизать тупые бычьи мозги на свою шпагу.

Тихоплесов помнил свои легкие победы над Валентином. Когда боднул его в своем офисе, когда обратил в позорное бегство возле дома. Он и сейчас был уверен в том, что справится с ним одной левой.

И каково же было его разочарование, когда Валентин встретил его ногой в челюсть. Удар оказался настолько быстрым и мощным, что Тихоплесов долго поднимался с земли, мотая в растерянности отбитой головой.

– Что ты делаешь? – набросилась на Валентина Дарьяна.

Она смотрела на него разгневанно, но вместе с тем с недоуменным интересом. Никак не думала она, что ее бывший муж способен на столь смелый выпад.

– Он первый начал… Он всегда первый начинает, ты не заметила? – с упреком и озлобленно спросил он. – Я его не трогал, а он увел у меня жену. Я его не трогал, а он сломал мне жизнь…

– Я тебя самого сейчас сломаю! – пригрозил Тихоплесов.

Он поднялся с земли, правой ладонью надавил на выбитую челюсть, пытаясь вправить ее на место. Удалось ему это или нет, но руки перед собой он выставил по всем правилам бойцовской науки. Он уже понял, что легкой добычи не будет, поэтому готовился к серьезному бою. Но Валентина не испугала его решимость и от того угрожающий вид.

– Ну, давай, поехали!

Валентин готовился обороняться, но стоило Тихоплесову шагнуть к нему, как он выпрыгнул вперед, быстро, без всяких «ножниц», пяткой снова ударил его в челюсть. На этот раз противник удержался на ногах, но поплыл, раскинув руки. Валентин воспользовался моментом и снова ударил его – с разворота, ногой в живот. Тихоплесов согнулся в поясе, и тогда в ход пошла коленка, которая со всей силы врезалась ему в нос.

– Ты с ума сошел! Ты его убьешь! – возмущенно простонала Дарьяна, глядя, как ее муж корчится на земле, пытаясь подняться.

– А ты думаешь, для чего я его сюда вытащил? Да, я его убью, – невозмутимо сказал Валентин.

Он вынул крепко заткнутый за пояс пистолет. Сначала вынул обойму, затем передернул затвор. Он сделал так нарочно, чтобы патронник остался свободным. А железом он лязгнул для пущего эффекта. Дарьяна должна видеть, насколько он крут.

– Мы будем биться на равных, – сказал он, вставив обойму в рукоять, возвращая пистолет на место. – Как мужчина с мужчиной… Ну, чего разлегся, мразь? Давай вставай! За Дарьяну отвечать будешь! За то, что увел ее у меня! За то, что жизнь мою разрушил!

– Валентин, не надо! – воззвала к нему Дарьяна.

– Уже Валентин, и то хорошо, – снисходительно усмехнулся он. – А то все Валя… А кто-то меня еще и Валюшей назвал…

Он стремительно подошел к Тихоплесову, который уже кое-как поднялся с земли.

– Я не Валюша. Я Валентин.

Полунин наотмашь ударил Тихоплесова левой рукой, но тот смог поставить блок, хотя это его и не спасло. Прямой с правой в подбородок снова опрокинул его наземь. Вдобавок Эдуард Антонович сильно ударился затылком о ствол осины.

– Давай поднимайся. Я с тебя еще не за все спросил… Минута у тебя, потом буду бить тебя лежачего. А как ты думал? Это жизнь, Эдик. И правила в этой жизни устанавливают такие, как ты. Я знаю, ты любишь бить по этим правилам. Но сейчас ты по этим правилам будешь получать. Что, не нравится?

Тихоплесов с ненавистью смотрел на него, но встать на ноги не пытался. Он собирался с силами, пока не истекла отпущенная минута.

– Валентин, ну, не надо! – взмолилась Дарьяна. – Так нельзя!

– А ему что, все можно? Тебя отбивать можно?

– Он меня не отбивал. Я сама от тебя ушла.

– Это уже неважно. Я не хочу возвращаться в прошлое, искать там, кто прав, кто виноват. Тем более что меня самого уже осудили. На четырнадцать лет.

– Но ведь ты сам виноват. Ты убил человека.

– А я своей вины не отрицаю. И тебя винить ни в чем не хочу. Хотя ты бы мне очень помогла, если бы послала хотя бы весточку, хотя бы одно теплое слово… Но не было ничего! Потому что ты вычеркнула меня из своей жизни. Жизнь твоя, и я понимаю, что места мне там нет. Понимаю и не лезу… Но разобраться с этим я должен. Хоть какая-то мечта должна осуществиться…