Чтение онлайн

Эллиот поворачивается на бок, спиной к Анне. Ей бы стоило притихнуть (он явно пытается заснуть), но неожиданно для себя она спрашивает:

— Что ты думаешь о свадьбе Сэма и Эллисон? Обалдеть можно, да?

— Я за них рад, — отвечает Эллиот. — Надеюсь, они счастливы.

— А ты знал, что у них все так серьезно?

— Если бы все не было так серьезно, Сэм выглядел бы полным идиотом. Твоя сестра — удивительная девушка.

Удивительность Эллисон (обычный источник чувства гордости для Анны) кажется ей неинтересной темой для разговора, поэтому она умолкает. Эллиот тоже молчит. В палатке очень темно, до них доносится шум волн. Проходит около часа, и Анна (в животе появилось ощущение тяжести и вздутия) начинает задумываться, о чем ей следует больше переживать: что она так и не сможет заснуть или что заснет и во сне громко пукнет. Потом ей представляется кудлатая коричневая медвежья шерсть, подвижный влажный нос, длинные темные и слегка загнутые когти. Конечно, все это лишь игра воображения, но все равно хорошо, что она сейчас в палатке, — в конце концов, это хоть какое-то укрытие. Медведю еще лучше: его все боятся. Наверное, здорово, когда можно свободно бродить себе среди деревьев или по берегу моря.

После завтрака, когда они стали готовиться к заплыву и надевать спасательные жилеты, Эллиот говорит Анне:

— Ты же не собираешься в каяке плыть с этим?

Анна прицепила к рукаву своей куртки противомедвежий колокольчик, и теперь он позванивает при каждом движении. Она бросает неприязненный взгляд в сторону Эллиота и отворачивается. Ей уже надоело подстраиваться под него.

— Мне просто так хочется, — говорит она, и в ту же секунду к ней обращается Сэм:

— Слушай, Анна, у тебя спасательный жилет какого размера?

— Не знаю. — Она расстегивает пластмассовые застежки на животе и сбрасывает жилет, чтобы посмотреть. — Здесь написано «большой».

— Давай поменяемся? — Сэм бросает ей другой жилет. — Два среднего размера для тебя с Эллисон, а два больших для меня и Эллиота.

— Но… — нерешительно начинает Анна. — Я понимаю, что ты выше меня, но, Сэм, у меня же есть бюст, и он явно большего размера, чем у тебя.

Тут же слышится смешок Эллисон.

— Да уж, Анне есть чем гордиться, — улыбаясь произносит она. — Меня со школы зависть мучает.

Это неправда. К восьмому классу Анна носила бюстгальтеры большего размера, чем ее сестра и мать, но от этого мучиться приходилось только ей самой. Однако уже несколько лет они с Эллисон ведут себя так, будто у Анны есть хоть что-то, чему Эллисон может позавидовать.

— На самом деле объем груди у меня больше, это же очевидно, — упрямится Сэм. — Я не хочу тебя обидеть, Анна, но встань рядом со мной.

Сначала они становятся плечом к плечу, потом спиной к спине.

— Это просто смешно, — заявляет Эллиот, но Анна не понимает, что именно ему кажется смешным. Ситуация? Она?

— Без рулетки трудно определить, — говорит Эллисон. Она по-прежнему, как кажется Анне, пытается свести все к шутке.

— Ты сможешь застегнуть на себе средний? — спрашивает у Анны Сэм.

Анна продевает руки в отверстия. Она уверена, что жилет не застегнется, но он все-таки застегивается. Впрочем, это, скорее всего, означает, что на Сэме он тоже застегнулся бы. Пока она возится с застежками, он как-то незаметно забирает у нее жилет большего размера, и ей ничего не остается делать, кроме как садиться в каяк.

Поначалу кажется, что каяк неустойчив и может в любую секунду перевернуться, но через какое-то время это ощущение проходит и возникает новое — как будто по воде скользишь ты сам, а не стекловолокнистый корпус лодки. Эллиот и Сэм гребут быстрее, чем Анна с Эллисон, поэтому, когда братья уплывают вперед на несколько сотен ярдов, Анна поворачивает голову (Эллисон сидит на корме) и через плечо говорит:

— И что ты думаешь о поведении своего парня… или жениха, или кто он там тебе?

— Анна, успокойся.

— Спасибо, что поддержала меня. Может, ты испугалась, что он станет импотентом, если признает, что грудь у него не такая широкая, как ему хочется?

Эллисон молчит.

— Но с братцем его я замечательно провожу время, — добавляет Анна. — Он такой милый парень.

— Эллиот симпатичный, — говорит Эллисон, и Анну бесит, что она не только не защищается, но даже не отходит от темы, с которой начался разговор. В детстве они, бывало, дрались по-настоящему (таскали друг друга за волосы, кричали «Я тебя ненавижу!» и так далее); со временем подобное выяснение отношений сошло на нет, но они продолжали грызться до тех пор, пока Эллисон не закончила седьмой класс. А потом — это было ужасно! — она стала доброй. Точно так же, как с переходом в старшие классы некоторые девочки превращаются в школьных красавиц, или начинают садиться на диеты, или становятся неформалками, Эллисон полностью и безвозвратно подобрела. К тому же она стала очень красивой, отчего ее доброта казалась еще более неуместной и странной.

— Знаешь, что мне это напоминает? — Возможно, Анна начинает понимать, что все заходит уже слишком далеко. — «Сложи лапки и не рыпайся»! Они считают, что я думаю только о том, как бы не встретиться с медведем, но сами не очень-то похожи на опытных туристов.

— Сэм уже ездил на такие вылазки раньше, — возражает Эллисон. — Они с Эллиотом постоянно путешествуют с рюкзаками по Вайомингу.

— Ну-ну. — Анна кивает головой. — Настоящие ковбои.

И снова Эллисон молчит.

— Но у меня есть один вопрос, — не может успокоиться Анна. — Тебе не кажется подозрительным, что у него в семье куры денег не клюют, а он дарит тебе простое серебряное кольцо?

— Признаться, — говорит Эллисон, — я уже и не знаю, хочется ли мне, чтобы ты была моей свидетельницей на свадьбе.

— Это что, угроза?

— Анна, с какой стати мне тебе угрожать? Ты сама даешь понять, что тебе не нравится ни Сэм, ни Эллиот. Я не хочу, чтобы из-за меня ты попала в дурацкую ситуацию и чувствовала себя неудобно.

— В такую, как сейчас? По-моему, совершенно очевидно, что всем было бы лучше, если бы я не поехала с вами. — Анна ждет, что Эллисон тотчас начнет возражать, но, когда этого не происходит, добавляет: — И мне самой тоже.

Следующие двадцать с лишним минут они не разговаривают. Сначала спасательный жилет сдавливает тело подобно корсету, но потом Анна к нему привыкает. Сидя в каяке, она испытывает облегчение, ведь теперь осталось пережить лишь саму поездку, а не подготовку к поездке и поездку.

Наконец Эллисон нарушает молчание:

— Видишь впереди ледник? К нему нельзя близко подплывать, потому что в любую секунду от него может отвалиться кусок. Такой ледник называется айсбергообразующим.

Да, Эллисон старше Анны, да, характер у нее лучше, но они находятся в разном положении. Эллисон может позволить себе не продолжать спор, потому что в этой поездке Анна для нее не самый интересный человек.

— А ты молодец, — добавляет Эллисон. — Когда я первый раз поплыла на каяке, меня укачало.

— Неужели? — продолжая дуться, бормочет Анна.

— Меня стошнило прямо в воду. Можешь спросить Сэма. Ему от моего вида самому едва не стало плохо.

Пока они плывут, над ними пролетает белоголовый орлан, потом рядом с каяком выныривает тюлень. У Анны складывается впечатление, что взгляд его больших черных глаз, поблескивающих на мокрой коричневой голове, какой-то печальный. Затем он снова ныряет в воду и исчезает из виду.