Чтение онлайн

Вечером, перед ужином, когда Сэм кипятит воду, чтобы приготовить кускус, а Эллисон с Эллиотом уходят в палатку, он обращается к Анне:

— Как насчет спасательного жилета, без обид?

Подумав, она отвечает:

— Да, все нормально.

Сэм понижает голос:

— Знаешь, Эллисон очень переживает по поводу твоих отношений с отцом.

— Я и не знала, что мои отношения с отцом стали предметом всеобщего обсуждения, — говорит Анна, и Сэм умолкает.

После ужина они в палатке Сэма и Эллисон играют в червы. Становится так холодно, что все надевают куртки и шерстяные шапки. Около девяти, когда начинает темнеть (Аляска не то место, где солнце в августе не садится допоздна), парни достают из рюкзаков фонари и устанавливают их так, чтобы они под разными углами светили вверх — сразу четыре луны внутри палатки. Но вскоре наступает такая темень, что даже с включенными фонарями невозможно разглядеть карты.

Прежде чем последовать за Эллиотом в свою палатку, Анна отходит в сторонку футов на двадцать, где стоит дерево. Стягивая рейтузы и флисовые штаны, она представляет себе, что сейчас к ней сзади подкрадется медведь и даст лапой по голому заду. На всякий случай Анна трясет медвежьим колокольчиком, и на его звон откликается Эллисон.

— Анна, я тебя слышу! — нараспев кричит она.

Анне пришлось просидеть за деревом целую минуту, прежде чем ей удалось достаточно расслабиться, чтобы помочиться. Ей кажется, что моча немного попала на ногу (она в шерстяных носках и сандалиях), но сейчас очень темно, и она слишком устала, чтобы придавать этому значение.

Дни проходят однообразно. На завтрак они едят овсяную кашу, иногда пьют горячее какао; на обед — морковь, яблоки и бублики с арахисовым маслом; а на ужин Эллиот или Сэм готовят макароны или разогревают консервированную фасоль на переносной печке Эллиота. У каждого с собой две бутылки воды, одна миска, чашка и набор вилок и ложек. Они перемещают лагерь на другой остров, и на берегу, недалеко от воды, Анна замечает несколько лепешек того, что, судя по всему, является медвежьим пометом: большие кашеобразные комья, иногда темно-коричневые, а иногда почти розовые, усеянные непережеванными ягодами. Она вспоминает того парня в магазине в Анкоридже, его слова «Вы прекрасная девушка» и старается все время держать это в голове как талисман.

В море, вдалеке от берега, иногда видны круизные суда, и Сэм с Эллиотом насмешливым тоном отпускают шуточки по поводу пассажиров, плавающих на них, и их способа путешествовать по Аляске. «Туристы», презрительно говорят они, а Анна думает: «А сами-то мы кто?» Она бы с радостью поменялась местами с какой-нибудь седовласой дамой из Милуоки, которая путешествует на круизном лайнере с фотоаппаратом в дорогой сумочке, а вечером ест палтуса с белой тарелки. С каждым таким кораблем у Анны на время притупляется ощущение того, что они оторваны от внешнего мира, поэтому ей всегда становится горько, когда корабль скрывается из виду. Даже случайно найденный недалеко от лагеря полузатоптанный в грязь кусочек детского пластыря с нарисованными персонажами из мультфильма про Флинстоунов приносит ей утешение. Она поднимает его (чего на «большой земле» никогда бы не сделала) и долго рассматривает, держа на ладони.

По ночам Анна спит в спортивном лифчике и, следуя указаниям Эллисон, укладывает мокрые предметы одежды (в основном носки) себе на живот, чтобы они высохли. По меньшей мере раз в день моросит мелкий дождь. Когда это происходит, Анне кажется, что если просто перестать думать, то время пролетит незаметно и уже очень скоро она снова окажется в своем родном университете Тафтс, вступит в новый учебный год и будет корить себя за то, что не оценила по достоинству это необычное путешествие, которое к тому же обошлось весьма недешево.

На четвертый день их пребывания на островах, когда на короткое время установилась солнечная погода, братья (они, как всегда, уплыли далеко вперед), дождавшись Эллисон с Анной, начинают веслами обрызгивать их водой. Точнее, они обрызгивают Эллисон. Эллиот, как и Анна, сидит на корме, но он так изогнулся, что к Эллисон теперь повернута его спина, а не лицо. Эллисон визжит и хохочет, а на лице Эллиота появляется такое искреннее выражение абсолютного счастья, какое иногда бывает у слабоумных. Это настораживает Анну. Вечером, по возвращении в лагерь, Эллиот и Эллисон уходят за хворостом для костра. Анна наблюдает за ними, когда они идут к палаткам по берегу моря. Она замечает, что Эллиот шагает раскованно, но внимательно смотрит по сторонам. Совершенно очевидно, что, если сейчас предложить ему перенестись на выбор в любую точку земли, он предпочтет остаться здесь.

Именно в эту самую секунду, видя, с каким обожанием Эллиот смотрит на Эллисон, Анна мысленно почти сливается с ним в единое целое и начинает думать то же, что и он. Ее рука уже готова прикоснуться к волнистым волосам этой девушки, чья нежность и красота могут сделать тебя счастливым на всю жизнь, если, конечно, ты сможешь заставить ее полюбить тебя. Анна задумывается, а не приходило ли Эллиоту в голову, что она тоже может быть такой, как сестра?

Закончив после ужина уборку стоянки, Эллиот и Сэм заявляют, что уходят осмотреть территорию. Когда они покинули лагерь, Анна, не забыв про колокольчик и перечный спрей, отправляется на берег и забирается на большой, нависающий над водой камень. Низкое белесое небо начинает приобретать розоватый оттенок, края всех предметов вокруг темнеют. В кристальной тишине звуки разносятся очень далеко. К Анне подсаживается Эллисон. Долгое время они сидят молча.

— Как здесь красиво! Настоящим преступлением было бы сейчас лечь спать, — первой заговаривает Эллисон.

— Могу поспорить, что вся эта красота никуда не денется до утра.

— Я думаю, ты понимаешь, что я хочу сказать, — ровным голосом произносит Эллисон и на какое-то время замолкает. Потом она снова обращается к сестре: — Анна, мне действительно кажется, что тебе нужно поговорить с отцом. Если ты извинишься, я уверена, он заплатит за твое обучение в этом году.

Наконец-то! Анна знала, что рано или поздно этот разговор должен был случиться. Насупившись, она отвечает:

— Я не буду перед ним извиняться.

— И где ты собираешься взять деньги?

— Это мои проблемы. Я уже разговаривала с человеком в отделе финансовой помощи.

— Ты же понимаешь, что эта проблема касается и меня. К тому же из-за этого конфликта страдает мама. Она не сможет полностью оплатить твою учебу.

— А я об этом ее и не просила. Я беру ссуды в кассе студенческой взаимопомощи.

— И ты считаешь, что это нормально? Может быть, кто-то из менее благополучной семьи нуждается в этих деньгах еще больше, чем ты.

— Это ссуды, Эллисон, не стипендия. Мне нужно будет вернуть деньги — вот почему я считаю, что имею право так поступать.

— Папа платил за меня, когда я сдавала на магистра, — продолжает Эллисон. — Я думаю, он готов заплатить и за тебя, когда ты будешь работать над дипломом, если, конечно, вы наладите отношения. Вообще-то, он очень щедрый человек.

— Он мудак, — перебивает сестру Анна. — Кстати, о птичках… А Сэм знает, что его брат запал на тебя?

Эллисон смеется.

— С чего ты взяла?

Никто не сомневался, что Эллисон предпочтет отшутиться. Но не граничит ли ее оптимизм в этом вопросе с глупостью? Она, конечно же, не тупая. Анна всем говорит (например, доктору Льюин), что они с сестрой очень близки, но так ли это на самом деле? Доставляет ли им удовольствие находиться рядом, понимают ли они все еще друг друга?

— Он когда-нибудь пробовал заигрывать с тобой?

— Почему ты спрашиваешь? — вопросом на вопрос отвечает Эллисон, то есть не отрицает напрямую.

— Вот сволочь! — восклицает Анна.