Чтение онлайн

— Вы говорите по-английски? — пробормотала Рут.

Проститутку этот вопрос, казалось, скорее развеселил, чем изумил.

— У меня нет никаких проблем с английским, — сказала она. — И у меня нет проблем с лесбиянками.

— Я не лесбиянка, — сказала ей Рут.

— Тоже ничего, — ответила проститутка. — Это твой первый раз с женщиной? Я знаю, что нужно делать.

— Мне ничего не нужно делать, — быстро сказала Рут. — Я просто хочу поговорить с вами.

На лице проститутки появилось недовольное выражение, словно «поговорить» — это было какое-то особое, претившее ей извращение.

— Это будет стоить вам подороже, — сказала рыжеволосая. — Разговор — дело долгое.

Рут поразилась тому, что сексуальные услуги, похоже, здесь предпочитают разговору.

— Да, я, конечно же, заплачу вам за ваше время, — сказала Рут рыжеволосой, которая методично разглядывала ее. Но проститутка оценивала вовсе не фигуру Рут — ее интересовало, сколько Рут заплатила за свою одежду.

— Это будет стоить семьдесят пять гульденов за пять минут, — сказала рыжеволосая; она правильно сумела оценить, что неброская одежда Рут стоит немалых денег.

Рут расстегнула сумочку и принялась перелистывать незнакомые купюры в бумажнике. Семьдесят пять гульденов… это что — пятьдесят долларов? Рут решила, что это куча денег за пятиминутный разговор. (За те услуги, которые проститутка обычно предоставляла — за такой же или меньший промежуток времени, — такое вознаграждение казалось недостаточным.)

— Меня зовут Рут, — нервно сказала Рут.

Она протянула руку, но рыжеволосая рассмеялась; вместо того чтобы пожать ей руку, она за рукав кожаной куртки затащила Рут в маленькую комнатку. Когда они обе оказались внутри, проститутка заперла дверь и задернула шторы на окнах; ее терпкие духи в таком небольшом помещении подавляли не меньше, чем почти полная нагота рыжеволосой.

В комнате преобладал красный цвет. У тяжелых штор был темно-бордовый оттенок, у широкой ковровой дорожки — кроваво-красный; у покрывала, которым аккуратно была застлана двуспальная кровать, был старомодный рисунок из розовых лепестков; наволочка на единственной подушке была розовой. А полотенце (размером с банное), тоже розовое, но отличного от наволочки оттенка, было сложено ровно пополам и лежало посредине кровати — явно, чтобы защитить покрывало. На стуле рядом с аккуратной рабочей кроватью лежала стопка этих розовых полотенец; вид у них был застиранный и слегка выцветший, как и у комнаты.

Маленькая красная комната была увешана зеркалами; здесь было почти столько же зеркал, развешанных под вызывающими протест углами, сколько и в фитнес-клубе отеля. А свет в комнате был таким тусклым, что Рут, делая любой шаг, видела свою тень, двигающуюся то вперед, то назад, то в обе стороны одновременно. (Зеркала, конечно же, отражали и множество проституток.)

Проститутка села на свою кровать — ей и смотреть было не нужно: она попала точно в центр полотенца. Она перекрестила ноги в щиколотках, опираясь на высокие каблучки, и подалась вперед, положив ладони на бедра; это была точно выверенная поза, в которой ее дерзкие, хорошей формы груди подались вперед, подчеркивая выемку; Рут открылось зрелище ее маленьких лиловатого цвета сосков через бордовую сеточку полубюстгальтера. Ее трусики-бикини V-образной формы были преувеличенно высокими — они удлиняли пах и оставляли на виду растяжки — следы беременности — ее заметного живота; она явно рожала — как минимум один раз.

Рыжеволосая указала на просевшее легкое кресло, предлагая Рут сесть. Кресло оказалось таким мягким, что колени Рут, когда она наклонилась, уперлись ей в грудь; ей пришлось обеими руками ухватиться за подлокотники, чтобы не возникало впечатления, будто она сидит, вальяжно развалившись.

— Это кресло больше подходит для минета, — сказала ей проститутка. — Меня зовут Долорес, — добавила рыжеволосая, — но друзья зовут меня Рои.

— Рои? — повторила Рут, стараясь не думать о количестве минетов, совершенных в этом кресле, обитом потрескавшейся кожей.

— Это значит «Красная», — сказала Рои.

— Понятно, — сказала Рут, подаваясь вперед в минеточном кресле. — Понимаете, я пишу историю, — начала Рут, но проститутка быстро встала со своей кровати.

— Вы не сказали, что вы журналистка, — сказала Рои Долорес — Я не разговариваю с журналистами.

— Я не журналистка! — воскликнула Рут. (Бог ты мой, как жалит это обвинение!) — Я романистка. Я пишу книги, ну, это все выдуманное. Мне только нужно быть уверенной, что детали точны.

— Какие детали? — спросила Рои.

Она не пожелала садиться на кровать и теперь мерила шагами комнату. Ее движения позволили писательнице увидеть некоторые дополнительные стороны тщательно продуманного рабочего места проститутки. На внутренней стене была смонтирована небольшая раковина; рядом с ней расположилось биде. (В зеркалах, конечно, отражалось еще несколько биде.) На столике между биде и кроватью лежала упаковка салфеток и рулон бумажных полотенец. На белом эмалированном подносе, наводившем на мысли о больнице, лежали знакомые и незнакомые смазки и гели, а еще пугающего размера фаллоимитатор. Такой же больничной белизны, как поднос, была и корзинка для мусора с крышкой, распахивавшейся при нажатии педали. Через приоткрытую дверь Рут видела полутемный туалет, унитаз с деревянным сиденьем и сливной бачок с болтающейся цепочкой наверху. На столике у торшера с алым цветного стекла колпаком и неподалеку от минетного кресла стояли чистая пустая пепельница и плетеная корзиночка, полная презервативов.

Все это, включая и неглубокий стенной шкаф, и были необходимые для Рут детали. Несколько платьев и ночных рубашек, кожаный топ не умещались перпендикулярно стене, а висели диагонально на своих вешалках, словно проститутки, пытающиеся подать себя в лучшем виде.

Платья и халаты, не говоря уже о кожаном топе, выглядели слишком молодежно для женщины возраста Рои. Но что могла Рут знать о платьях и ночных рубашках? Платья она почти не надевала, а спать предпочитала в трусиках и просторной футболке. (Что же касается кожаных топов, то ей и в голову не приходило надеть что-нибудь подобное.)

Рут начала свою историю.

— Вот, скажем, к вам пришли мужчина и женщина и предложили заплатить вам за то, чтобы вы позволили им понаблюдать за вами с вашим клиентом? Вы бы пошли на это? Делали ли вы когда-нибудь подобное?

— Так вот что вам надо, — сказала Рои. — Почему же вы сразу не сказали? Конечно, я могу это сделать… и делала уже. Почему же вы не привели своего любовника?

— Нет-нет, у меня здесь нет любовника, — ответила Рут. — И я сама не хочу подсматривать за вами с клиентом — это я могу себе представить. Я просто хочу знать, как бы вы это устроили и насколько это обычно или необычно. Я хочу сказать, как часто к вам обращаются пары? Мне думается, что мужчины, а не пары обращаются к вам с такой просьбой чаще. А женщины, одни… ну, они реже.

— Все так, — ответила Рои. — В основном это мужчины, одни. Иногда пары, может, раз или два в год.

— А женщины, одни?

— Я могу это устроить, если вы этого хотите, — сказала Рои. — Я это делаю время от времени, хотя и не часто. Большинство мужчин не возражают, если на них смотрит другая женщина. А женщины, которые смотрят, вот они-то как раз и не хотят, чтобы их видели.

В комнате было так тепло и душно, что Рут хотелось снять свою кожаную куртку. Но в такой компании для нее было бы слишком смело остаться в черной шелковой футболке. Поэтому она расстегнула куртку, но не сняла ее.