Чтение онлайн

…Не успела я войти в наш офис, как на меня налетели со всех сторон:

— Ну Наташка! Тихоня-тихоня, мама у нее, видите ли, и брат! А сама мужиков меняет, как перчатки.

Громче всех, естественно, кричала начальница — Любовь Петровна.

— Каких мужиков? — мысленно я еще беседовала с маминым доктором.

— Не прикидывайся, — засмеялась Катя Ястребова, Любашина заместительница, прозванная в коллективе Подпевала Номер Раз. — Кто это ждал тебя на синем «опеле» в последний предпраздничный день?

— Так это Влад…

— Какой такой Влад? — возмутилась самая сдержанная наша коллега Таня Платонова. — Ты нам о нем ничего не рассказывала!

— Как же не рассказывала? — Я вздохнула. — Он иногда звонит мне по рабочему, и я говорила…

— Ты говорила, что Влад — пустое место.

Действительно, говорила зачем-то… хотя за язык никто не тянул.

— Мне так казалось раньше…

— А теперь перестало казаться? — фамильярно расхохотался девятнадцатилетний Женька — офис-менеджер, секретарь, курьер и еще бог весть кто по совместительству. Даже он, не стесняясь, принимал участие в обсуждении моих личных проблем.

— Перестало, Жень. Тебе, может, странным покажется, но иногда так бывает… во взрослой жизни.

Женя смутился и замолчал. Инициатива нападения перешла к Любаше.

— Ну и что? Перестало казаться — и что?!

— Посмотрим… — Посчитав беседу законченной, я подошла к своему столу и включила компьютер.

— А если ты потеплела к этому Владу, — Катя бросилась выручать патронессу, — разреши узнать, кто сегодня с утра пораньше разыскивал тебя!

— Кто разыскивал? Я не знаю.

— Не знает она!

— Темные волосы с проседью и такая, — правой рукой я сделала в воздухе беспомощный жест, — стрижка?..

— Темный с проседью пока не появлялся, — серьезным тоном произнесла Катя, изо всех сил стараясь сделать позабавней наше ток-шоу. — С утра приходил шатен.

— Русый… среднерусый, — уточнила Любаша, избегавшая иностранных слов.

— Не знаю русого. Может, это клиент, вы просто не поняли.

— Он сказал, по личному делу, — объяснила дотошная Таня.

— Да ладно, этот еще придет. Ты нам про темного с проседью расскажи, — попросила молчавшая до сих пор Валерия Викторовна.

— Темный с проседью — это наша беда…

Родной коллектив не потерпит никаких тайн! Без особой охоты я стала пересказывать коллегам свои первомайские приключения, а сама все вспоминала слова доктора:

— В том, что у вашей мамы случился рецидив, нет, вероятнее всего, ничьей вины. Болезнь прогрессировала уже давно. Отсутствие постоянного врачебного наблюдения…

Это я во всем виновата! Надо было настоять, потребовать, умолить: «Мама, раз в три месяца будешь показываться доктору… или хотя бы раз в полгода!» Меня ведь предупреждали!

— …Вот и вся история про темного с проседью.

— Кошмар!

Любовь Петровна встала во весь свой могучий рост и заходила по комнате. Одета она была в серый брючный костюм из плотного льна: просторные брюки и глухой, без лацканов, жакет, деликатно покрывающий бедра. Поверх жакета на манер пионерского галстука Любаша повязала пестрый платочек.

— Костюм новый, в Праге купили, — довольно улыбнувшись, сказала начальница, почувствовав мой заинтересованный взгляд.

— Вам идет.

— Он дорогой! В пересчете на наши деньги четыреста баксов.

Женя хотел сострить по поводу того, что баксы — не наши деньги, но тут в комнату заглянул охранник и сказал, что к Наталье Павловне Векшиной пришел посетитель.

Посетителем оказался тот самый утренний шатен, спровоцировавший приступ любопытства у специалисток по ценным бумагам. Впрочем, их тут же постигло разочарование: шатен передал мне Лешкину доверенность, ксерокопии некоторых документов, попросил пересчитать деньги. Как только я убедилась, что все правильно, он поспешил удалиться.

— Мне все передали, — объяснила я Лешке.

— Когда к адвокатам пойдешь? — Надо отдать должное, любое начатое дело брат стремится довести до конца.

— Попробую завтра.

— Чего робеть?! Попробую… Сразу подписывай договор и дальше занимайся своими делами.

— Да какими там своими!

— А что? Будешь возле матери сидеть? — В голосе Лешки послышалось негодование.

— Леш, я боюсь, тебе придется приехать, — начала я торопливо и сбивчиво. — Понимаешь, она верит, что ты должен появиться. Она ждет. Твой приезд поможет ей выздороветь…

— Ты не мытьем, так катаньем решила заставить меня приехать! Видела, сколько там денег? Половину можешь себе взять… Ну понимаешь, что я не могу! Не мо-гу! Как тебе еще объяснять? Я не мо-гу при-е-хать сей-час! Ты хочешь, чтоб я озвучил детали?

— Нет-нет, что ты! Просто для мамы…

— Я тебе когда говорил, что лечить эти болезни — гиблое дело? Бесполезняк. Что толку? Ты ее пять лет опекала, как маленькую, — и все равно…

— Я не опекала ее!

— Лучше бы нашла себе нормального мужика!

— Думай, что говоришь!

— А что? Теперь замуж собралась! За кого? За этого недоумка Влада?

— Много ты понимаешь. Главное, чтоб человек был надежный.

— Это тебя мать научила? — кипятился брат.

— Это меня жизнь научила.

— Ой, не надо, пожалуйста…

— Ладно. — Я чувствовала, что пора заканчивать этот бессмысленный, к тому же оскорбительный для меня разговор. — По мобильному говорим, это, между прочим, дорого стоит. Я к адвокатам завтра схожу, а ты подумай все-таки…

— Я же тебе объяснил…

Не слушая отчаянные Лешкины вопли, я отжала связь.

Общая беда человечества заключается в том, что у каждого своя правда. Своя представляется всем без исключения истиной в последней инстанции, а чужую даже не хватает сил выслушать до конца… Лешке нужно во что бы то ни стало остаться в Германии, маме жизненно важно, чтобы он приехал в Москву. Любовь Петровна мечтает, чтобы все знали: у нее много денег, Катя — чтобы свекровь оставила им с мужем квартиру, а сама переехала к дочери. Зато спросите, что об этом думает дочь. Она вам много чего интересного расскажет и по этому поводу, и заодно о самой Кате.