Чтение онлайн

Мы, это я и мой друг, однокурсник Эдик – славная парочка, которая весь год опаздывала на лекции профессора Егора Егоровича. Он долго терпел нашу наглость, но, в конце концов, не выдержал и сказал нам, что если мы умудримся опоздать еще и на его экзамен, то он – дословные его слова – безо всякого там точения ляс влепит в наши зачетки «неуд», и дело с концом. У нас не было причин на то, чтобы ему не поверить.

Я жаждал выпить глоток воды, но мой внештатный вдохновитель – пропади он пропадом – не позволял мне сделать это.

– Сдашь экзамен, – сказал Эдик, – и тогда хоть упейся. И не только водой.

Я же готов был обзавестись «хвостом» лишь бы влить в себя стакан холодной воды.

Толпы счастливых людей направлялись на пляж, и мне захотелось увязаться за ними, но мой дружок, будь он не ладен, словно читая мои мысли, произнес:

– И не мечтай. Вот сдашь экзамен и купайся хоть до посинения.

Силы меня оставляли. Куда же я такой? Даже то малое, что я знал, вылетело из моей головы, и я боялся, что это навсегда.

– Ничего, – сказал мой телепат, – главное вовремя появиться, а там выкрутимся, как всегда.

Нам бы в машину сесть, подумал я.

– И не думай. Ты посмотри, какая пробка. Только ножками и успеем, ножками, – выдал мой марафонец.

– Ты не тот институт выбрал, – задыхаясь, проговорил я. – Тебе с твоими способностями угадывать чужие мысли надо было учиться на следователя, а не на гинеколога.

Всю ночь не спать и еще этот кросс! Еще немного и моя голова раскалится, а там и вскипят мои, уже пустые, мозги!

Асфальт плавился и проминался под ногами. Изнемогая от палящего солнца, я, едва передвигая ноги, ждал второго дыхания, не испытывая на сей счет никакого оптимизма. А моему дружку – варвару, бегущему по злополучной дистанции, все было нипочем. Когда он активно занимался спортом, я активно смолил сигареты. Вот и получилось, что в нашем марафоне я выглядел как умирающий лебедь, а он – как дикий конь. Варвар он и есть варвар. Безжалостный инквизитор! Из-за его пренебрежения ко мне его следовало еще не так окрестить.

Выжимая из себя последние силы и будучи реалистом, я понимал, что мои бездарные потуги ни к чему не приведут. В лучшем случае я добегу до института и упаду там, в предсмертных судорогах, а в худшем – это произойдет через метров сто – сто пятьдесят. А поэтому мне по любому экзамен не сдать. Так зачем тогда над собой понапрасну издеваться, подвергать себя такой пытке?

Моему безумию необходимо было срочно положить конец, ибо исход будет непредсказуем. Мне бы чего-нибудь вроде допинга, но где ему было взяться. Короче, я готовился к самому худшему – перед моим мысленным взором вновь возникла печь крематория.

И вдруг я увидел такое, что никак не ожидал лицезреть. Это было для меня даже не допингом, это было нечто большее.

Через дорогу от нас я увидел воплощение моей мечты, мой идеал женской привлекательности, который создавался моим богатым воображением годами.

Она, прелестное чудо, стояла на остановке и мечтательно смотрела перед собой. Завороженный ее красотой, почувствовав к ней мгновенную вспышку притяжения, я остановился и дальше двигаться уже просто не мог.

От легкого ветра передняя часть воздушного сарафана девушки прильнула к ее телу, да так, что можно было по достоинству оценить всю ее фигуру. Очертания плавного изгиба ее бедер, длинных ног и небольшой плотной груди просматривались со всей четкостью, почти так, как если бы она стояла совершенно голая. Ее безупречная фигура, ее колыхавшиеся на ветру шелковистые волосы, и ее лицо, выражавшее некую одухотворенность, сразили мое сердце.

Я представил ее на берегу нашего моря, где она ждет своего возлюбленного из дальнего плавания. И этот возлюбленный не кто иной, как я сам. Меня, подавшемуся радужному возбуждению, влекло к ней магнитом.

– Ты что остановился? – возмутился мой напарник.

– Глянь, какая девушка!

– Нечего на девушек смотреть, вот…

Я не дал ему договорить:

– Если ты сейчас скажешь, что вот сдашь экзамен и тогда встретишь еще уйму таких, я тебя покалечу. Такую я не встречу.

– О ком ты говоришь? – поинтересовался Эдик.

– Вон, на остановке стоит, в сарафане, – указал я.

– А-а-а, так я ее знаю. Ее Даной зовут. У меня и номер ее домашнего телефона есть. – Эдик достал записную книжку. – Вот: 988319. Так что, вперед, а потом позвонишь.

– Да ты что?! Какой ты молодец! – обрадовался я и полез его целовать.

– Ну, ты кончай, не так поймут, – одернул он меня, и я не смог как следует выразить ему свою чрезмерную признательность.

На крыльях неимоверно приподнятого настроения я домчался до института без опоздания. Я так двигал ногами, что всю дорогу мой «идейный вдохновитель» едва за мной поспевал.

Чувства, которые меня переполняли, помогли мне сдать экзамен, и с таким успехом, что Егор Егорович был порядком удивлен, если не сказать, обескуражен. После того, как я ему ответил на все его вопросы, он еще долго смотрел на меня так, словно всезнающий профессор это я, а он, наоборот, мой студент-недотепа. Вот что значит стимул! Видимо, он вырабатывает в организме такое вещество, которое мобилизует мозги в высшей степени!

Вернувшись после экзамена домой, я бросился к телефону и набрал мой заветный номер. После недолгого ожидания на другом конце провода сняли трубку.

– Здравствуйте, – сказал я. – Можно попросить к телефону Дану?

– Я вас слушаю.

Именно такой нежный, звонкий, как колокольчик, голос я и ожидал услышать.

– Вас беспокоит Никита, – представился я. – Ваш номер телефона дал мне ваш знакомый Эдик. Вы же знаете его?

– Знаю, – ответила она.

– Я сегодня вас видел и решил вам позвонить.

– Зачем? – небрежно бросила она.

– Как вам сказать… Зачем парень звонит девушке.

– Это не к чему. И, пожалуйста, не звоните мне больше. А Эдику передайте, что так не поступают.

– Как так?

– Ему не следовало вам давать мой номер телефона без моего на то согласия.

Мои уши пронзили отбойные гудки – штурм оказался неудачным.

Конечно, мне было неприятно, но, надо признаться, подобный поворот событий я предвидел. Не лишенная девичьей гордости, причем, наверняка знавшая себе цену, она не могла вот так сразу отнестись благосклонно к незнакомцу, проявившему к ней свое внимание. Поэтому ее поведение было вполне закономерным явлением. И будет логично и весьма разумно, если я не отступлю и пойду на повторный штурм. Но не сразу, а чуть позже. Однако для этого «чуть позже» необходима была элементарная выдержка, которая, увы, у меня напрочь отсутствовала. Воспринимая сей факт как проявление своей патологической слабохарактерности, но не чувствуя по этому поводу угрызения своей совести, я набрал ее номер вновь, не выдержав в итоге даже минутной паузы.