Чтение онлайн

Виноватое выражение лица Джэсона подтвердило его правоту.

Разгневанный врач продолжал бушевать.

–  Какого же черта мы ввели закон об обязательном допуске к восприятию эмофильмов, как вы считаете? К чему все эти медицинские обследования и психотесты при выдаче допусков? Даже вас, вас, такого здоровенного быка, можно убить страхом, если острота проецируемого ощущения превысит предел вашего психопрофиля.
– Он видел, что юноша опять не понял последних слов.
– Впрочем, это уж дело ваше. А вот почему вы подвергли смертельной опасности сестру, разрешив ей незаконно воспользоваться чужим допуском? Да еще выбрали эмофильм ужасов!

–  Я не хотел, - жалобно сказал Джэсон, - но она пищала и приставала до тех пор, пока я не сдался.

–  Ладно, в общем вы оба нарушили закон. Мы дадим знать вашим родителям, а до их прихода придется посидеть здесь. Доктор нажал сигнальную кнопку и вызвал охранника.
– Отведите этих двоих в кабинет мистера Лемсона, - приказал он.

Охранник увел их и по движущейся платформе проводил в административное крыло, где помещалась дирекция; хрусталь и металл театре фирмы “Все как наяву” остался позади. Служащий не ушел, пока управляющий делами вице-президента Сайруса У.Лемсона не пригласил их в кабинет.

Мистер Лемсон предложил молодым людям сесть и молча разглядывал Джэсона, его малинового цвета бумажные штаны в обтяжку и черную, переливающуюся куртку, которая подчеркивала стройность мускулистого тела. “Восемнадцать или больше?
– думал он, слегка удивленный.
– Этот красивый великан уже не мальчик”.

–  Доктор сообщил мне о вас по видеофону, - строгим голосом начал он и долго разъяснял серьезность их проступка, потом сообщил, что родители вот-вот прибудут, И он проводил их в конференц-зал, обставленный как роскошная гостиная.

–  Посидите здесь до прихода родителей. На столике есть журналы, а если пожелаете, можно включить телевизор.

Он закрыл за собой дверь.

–  Включить телевизор?
– спросил Джэсон.

–  Нет, что-то не хочется.

Они уселись на огромную тахту, и Робайна взглянула на брата.

–  Джэсон, мне, правда, очень жаль. Опять из-за меня на тебя сыплются разные беды.

–  Не скули, Роби. Ничего страшного не будет. Они расскажут па и ма, па сделает вид, что закует нас в кандалы, когда мы вернемся в гостиницу, а на самом деле будет только шагать по комнате мрачный как туча и изведет нас своими нотациями, чтобы мы чувствовали себя виноватыми. Словом, много движений и никаких достижений, как у пчелы, увязшей в бочке дегтя.

–  Да, конечно, - согласилась Робайна. И робко взглянула на брата.
– Джэсон, а чем кончился эмофильм?

Джэсон возмутился.

–  Ну знаешь, Роби, неужто тебе еще мало? Ты слышала, доктор сказал, что этот последний чуть тебя не угробил.

–  Ну, Джэсон, пожалуйста, что тут плохого, ведь ты только расскажешь.

–  Все равно плохо! Ты сейчас же опять начнешь трепыхаться.

–  Это потому, что никто не умеет рассказывать лучше тебя, ты словно разыгрываешь все, что произошло.

–  Я не разыгрываю, я рассказываю.

–  Ну ладно, называй это рассказом, но дома все говорят, что слушать тебя - то же самое, что смотреть эмофильм. И, пожалуйста, братец Джэй, не прикидывайся, что ты этого не знаешь и тебе самому это не приятно!

Джэсон не пересказывал конец эмофильма - он воспроизводил его. Он чудовищем подползал к сестре, и, хотя Робайна затыкала рот кулаком, она не могла сдержать тихого нервического вскрика. Джэсон хотел было замолчать, но она умолила его рассказывать дальше. Теперь он был героем, Греггом Мэсоном, и бился с таинственным врагом, и она, дрожа всем телом, следила за их схваткой не на жизнь, а на смерть. В последнем, отчаянном сверхчеловеческом броске Грегг руками разорвал грудь чудовища и вырвал трепетное, сочащееся сердце. Страшная тварь извивалась по земле, издыхала, покрытая слизью. Грегг, весь израненный, в крови, с остановившимся от ужаса взглядом, повернулся и шатаясь кинулся к Робайне.

–  Грегг, о Грегг!
– с облегчением повторяла Робайна, и слезы катились по ее щекам.

–  Все в порядке, Джоан, - говорил он, утешая ее, - все хорошо. Все уже позади. Перестань, Джоан, утри слезы, а то тебе не видно, как я тебя люблю. Все хорошо.

–  О Грегг, - она слабо улыбнулась сквозь слезы. Грегг обвил Джоан руками и поцеловал в дрожащие губы.

–  Что вы делаете?
– крикнул кто-то с порога.

От звука этого испуганного голоса Грегга и Джоан точно ветром сдуло. А Джэсон и Робайна медленно отошли друг от друга и увидели, что в комнату входит мистер Лемсон с каким-то незнакомцем.

–  Это еще что?
– снова заговорил м-р Лемсон.
– Мало вам и так неприятностей?

–  Позволь мне, Сай, - выступил вперед вновь пришедший. Боб Хершэлл, - представился он, дружелюбно улыбаясь.
– Скажите, пожалуйста, что вы делали, когда мы вошли?

–  Ничего, - вызывающе ответил Джэсон.

–  Вот они, гримасы порочного юга!
– воскликнул Лемсон. Брат обнимает сестру и говорит, что это “ничего”.

–  Я целовал ее вовсе не в том смысле… - горячо сказал Джесон.
– Я просто рассказывал…

–  Что именно?
– нетерпеливо спросил Хершэлл.

–  Я рассказывал конец эмофильма, который мы видели, то есть видел-то я один. Ей не удалось досмотреть.

–  Вы имеете в виду “Ужас Марса”?
– уточнил Хершэлл.

–  Наверное. Точно не помню, как он назывался.

–  Колоссально!
– сказал Лемсон.
– Мы тут неделями сидим, придумываем заголовки, а этот типичный американский юнец не помнит названия эмофильма, пережитого меньше часа назад.

–  И как же вы рассказывали?
– спросил Хершэлл.

–  Он замечательный рассказчик, - с гордостью проговорила Робайна.
– Он вроде как представляет, и с таким чувством, что и вправду кажется, будто ты сама все это переживаешь.

Хершэлл повернулся к Лемсону.

–  Сай, я уверен, что это он. Все сходится. У меня появилась одна идейка, и если выйдет, фирма “Все как наяву” займет первое место среди всех эмоциокомпаний.

–  Мы и так первые, - устало сказал Лемсон.
– Фирма “Все как наяву” - крупнейшая эмоциофирма, ты, по-моему, просто спятил, эти оба - настоящие психопаты, и я сам тоже свихнусь, если ты не объяснишь, в чем дело. Ты ворвался ко мне в кабинет…

–  Прошу прощения, я не успел, все разворачивалось так стремительно… Я был у себя, ну, этажом ниже. И засадил Майру Шейн читать сценарий, пытался убедить ее, что это отличная роль. Но у нее ничего не получилось: рецептор не принимал. Вместо ее текста я почему-то пережил кульминацию “Ужаса Марса”. У рецептора сегодня дежурит Зэк, он в две минуты все проверил и убедился, что электроника в полном порядке. А это могло означать только одно: кто-то забивает нас своей проекцией. Я звонил во все концы, но никто не включал проектора и никто не вел читку. А твоя секретарша сказала, что у вас тут сидит парочка ребят, вот я и поднялся посмотреть. И я уверен, что во всем виноват этот рослый южанин. Не иначе!