Чтение онлайн

– Вот это и нашел, - М-Джейн засмеялась, - мужики падки на ласки и прелести.

– О, ну просто истина! – Катрин подала Анне свою книгу по французскому. Я засмеялась вместе с ними.

Лето 1968.

Бетти.

Наконец-то свобода, подумали мы, как прибыли в Ирландию. Я с радостью обняла Джейка, он за год вырос и стал еще более мужественным. Патрик тоже сильно изменился за это время, он вел себя со мной, как с сестрой, а не как с возлюбленной, он, как и я, похоже не помнили свой нечаянный поцелуй. Гарри, похоже, уже не был влюблен в Шарлотту, теперь его любовью стал медицинский факультет, на который он уже поступил. Конечно, я видела, как Анна смотрит на Дэвида, но откуда мне было знать, что они творят за моей спиной. М-Джейн радовалась, что здесь ей никто не указ, а значит, никто не помешает ей упражняться в словесности. За этот год мы все сильно изменились. Я сама изменилась за этот год, я была влюблена, и это был Дэвид МакОлла, сердце почему-то выбрало его. Я постаралась выбросить из головы Фредди Бульдасару, которому из без меня было хорошо. Я смотрела на Дэвида, и сердце замирало, но о своих чувствах не смела, говорить, не зная влюблен ли он? Я умом понимала, что между ним и Анной есть какие-то нити, только моя девичья неопытность мешала мне распознать, что происходило вокруг меня. Пока Анна была с Дэвидом, мне и М-Джейн нравилась компания Джейка и Гарри. Пока из Лондона не пришли неприятные новости, которые все и решили в моей жизни навсегда.

Я не знала, что он смотрит на меня, наблюдает, ненавидит. Все парни в лицеи сходили по мне с ума, но я сама ничего в себе не замечала особенного: простая мордашка, округляющая фигурка, маленький росток, единственное, наверное, мое достоинство потрясающий голос. Я из кожи вон лезла, чтобы завоевать его внимание: пела, писала стихи, музыку, но он не замечал меня, хотя я понимала, что не красавица, но ему было все равно. В лицеи были и другие красавицы. Например, Анна Саттон, или огненно-рыжая львица Мери-Джейн со сверкающими изумрудными очами и острым язычком, или же солнечная Катрин Мурен, которую прозвали Солнышком, а может польско-английская красавица Юля Махер. Все они учились вместе с Анной. Я всегда отвергала всех поклонников, как ветер, который невозможно поймать, все звали меня Невестой Ветра.

Дэвид сел рядом со мной, я мечтательно склонила голову к нему на плечо. Я всегда об этом мечтала быть с ним, любить его. Он обнял меня за талию, опуская на влажный песок, ресницы взметнулись, вверх смотря прямо ему в глаза. Он приник к моим губам, но мне стало немного не по себе, я попыталась отодвинуться от него, меня пугала зловещая сила, зияющая в его глазах. Он грубо поцеловал меня, это не был нежный поцелуй Патрика, это было что-то совсем другое. Его ладонь заползла ко мне под юбку зеленого платьица, поднимая ее вверх.

– Мы друзья, черт возьми! – крикнула я, - Дэвид…

– О нет, дорогая, я хочу тебя, то, что не досталось Патрику, достанется мне, - он еще больше стал рвать мою одежду. Дэвид толкнул снова меня на серый песок.

– Пусти меня, я буду ненавидеть тебя, - я отчаянно боролась за себя, схватив его за плечи, отпихивая его нависающее тело от себя.

– Мы сделаем это, ты же этого хочешь! – я слышала, как звякнула пряжка, потом молния. Я не хотела этого.

– Пошел вон! – орала я, кусая его губу, ощущая, вкус крови во рту.

– Ах ты, маленькая дрянь! – он больно схватил меня за запястье, откидывая руку назад.

Я яростно боролась, но он был сильнее меня. Какая-то неведомая сила стащила его с меня, я сквозь пальцы увидела Джейка, меня всю колотило от ужаса:

– Она сказала же, пошел вон!

Между ними завязалась борьба. Потом Дэвид ушел с разбитой губой. Джейк протянул мне руку, поднимая с песка. Он отвел меня в замок, а потом стал искать Анну. Дэвид стал собирать вещи…

… Я любила его, как кошка. Любила его, а ему нужно было мое тело. Дэвид сам сказал, что хочет меня, сам признался, когда целовал меня, своими руками лапал меня. Как мало я знаю об отношениях между мужчиной и женщиной. Когда я увидела в учебнике Гарри все эти картинки, то пришла в ужас. Вот чего он хотел сделать со мной. Я любила его, он был моим другом, а ему нужно ЭТО. Больше нет нас друзей, больше нет моей любви, теперь я его ненавижу всем сердцем. Почему ради него я отказалась от Фредди? Почему я такая дура?!

Все сложилось против него. Папа поймал его отца на махинациях, и вряд ли теперь Хомсы и МакОллы будут общаться. Может, так обойдясь со мной, они хотели шантажировать папу? И Майкл больше не будет по дружбе мне ставить хорошие оценки. Дэвид собирает свои вещи и уезжает из Антрима в Лондон. Надеюсь, я больше не увижу его в Ирландии. Джейк мой ангел-хранитель, он спас меня от его похоти. Любовь прошла…

Началась тихая война. Арман МакОлла застрелился в ночь перед чтением приговора, оставив своих сыновей и жену с грошом в кармане. Я поклялась, что никогда он не завладеет ни моим телом, ни моей душой. Никогда, никогда он не получит меня, потому что я не продаюсь, потому что он мой злейший враг, и я ненавижу его, больше всех. Только силой он получит меня, я не позволю ему разрушать мою жизнь, ибо ей владею только я.

Фредди.

– Это абсурд! – возразил Брайан.

– Это будет хоть нас всех содержать, - вставил Роджер, - сам подумай, мы всегда найдет, чем торговать.

– Ну, да, ребята, Кенсингтонский рынок эта та самая дыра, что нужна нам, - произнес Антонио, - признайтесь, ваши халтуры не так доходны, наши запросы растут.

– Девок пачками водить не надо, - пробурчал Джо.

– Не, секс здесь вообще не причем! – крикнул Антонио, защищая святое для себя, - а ты, что молчишь?

– А чего мне сказать? – произнес я, - конечно, я согласен на это.

Мы сняли старую лавку, в которой сделали скромный ремонт, и принялись искать товар. Антонио отовсюду тащил живопись – бездарность и неплохие работы попадали на полки нашей лавки. К нам попадал всякий мусор, обычно который даже не заслуживал чужого внимания. Дела шли довольно не плохо, мы имели скромный доход, помогавший нам поддерживать свой модный образ. Я ездил домой дольно редко, не реже одного раза в месяц. Дома я никому не был нужен, отец считал меня слабаком и грешником из самых худших грешников. Мама пыталась защищать меня, но у нее это плохо получалось. Кашмира взрослела, и переживала это, а отец уже пытался устроить ей брак. Я в отличие от нее пытался сопротивляться ему, и мне это удавалось, я не жил с ними, отец не знал, что твориться в моей жизни. Конечно, он подозревал о моих многочисленных любовницах, или же о моих увлечениях, но глубоко заглянуть в мою душу, он не мог. Боми потерял контроль надо мной навсегда.

Апрель 1969.

Бетти.

В четырнадцать лет я выглядела еще, как мальчишка, красоты во мне не было, лишь слабое обаяние. Я за год выросла, и, отмечая очередное день рожденье, мечтала стать поскорей взрослой. От любви к Дэвиду не осталось и следа, словно ее никогда и не было. Он теперь где-то пропадал, говорили, что сколачивает себе состояние на спекуляциях, а его брат Майкл еще больше обозлился после смерти Себиллы. Они готовились ударить первыми, как и опасалась я, Майкл перестал, ставит мне за красивые глазки хорошие оценки, тем самым портя мой табель, но физика не моя стезя. Хотя мне было все равно, что твориться с ними обеими. Молодость время безрассудства, и задумываться о завтра просто бесполезно. Я хотела жить полной жизнью, наслаждаясь всеми ее благами, но уже тогда понимала, что крепко связана с музыкой, куда крепче, чем все остальные.

Я расстроилась, почему сегодня не прислали цветы, в то время как стала проклинать этого парса, в которого была влюблена по уши, как мне казалось, Глория кому-то открыла дверь. Она внесла в дом огромный букет георгин насыщенного розового цвета, я как всегда нашла среди пышных цветов, записку, нетерпеливо открывая конверт, не боясь, что кто-нибудь увидит, стала читать.

Еще один шаг, но порой мне кажется, что он не приближает меня к тебе, а отдаляет. Но сегодня на душе мне так сладко, что я боюсь того, что меня ждет. От этого чувства я прихожу в неописуемую радость и черную грусть. Я боюсь, любовь моя. А, что чувствуешь ты?

Но почему-то меня внезапно охватила эйфория, в сердце что-то сладко стучало, словно бабочки порхали в душе. Я не испытывала грусть, только тепло и нежность. Что-то должно случиться… Что-то, что перевернет всю мою жизнь навсегда…

Май 1969.

Фредди.

Как всегда я решил, сходит в свой любимый книжный магазин, сделав покупку, направился к выходу. Толкнул дверь от себя, кто-то тянул ее на себя. Никто из нас не хотел отступать. Я все же резко открыл дверь, столкнулся с кем-то, позже поняв, что это девушка. Она помогла сложить в стопку мои книги, смотря на корешки – Хемингуэй, Гарсиа Маркес, Сартр.