Чтение онлайн

– Я не хочу ни на ком жениться! – отрезал я, следя за реакцией Роберта.

– Не лги мне! – Роберт отошел к окну, - все очевидно. Но я не допущу в своей семье плебея, нищего оборванца с Африки.

– А чувства? Вы будете принимать их в расчет? – я ехидно задал вопрос, чувствуя, что нисколько его не боюсь.

– Нет, долг и чувства несовместимы, - Роберт отхлебнул бренди.

– А если у одной из ваших дочерей крышу снесет от любви? Что будете делать? – мне необходимо было знать, что думает Роберт и о любви, и о своих дочерях.

– Убью его, а потом ее. Мы Хомсы, а значит, не имеем право на глупости, - Роберт поставил бокал на стол, - не надейся, что она тебе достанется, - я вздрогнул, как Роберт понял, что он имеет в виду Бетти, - только через мой труп. А Невеста Ветра станет просто невестой хорошего человека.

Нужно бежать, нужно уходить от Хомсов, пока не стало поздно. Пока Флер не заманила в свои ловко расставленные сети, пока Роберт не испепелил своей ненавистью, а Бетти не запуталась в своих чувствах. Только я сам мог покончить со всем разом, только я мог решить, как им всем быть дальше. Я решил уйти, уйти, пока все не запуталось еще больше. Виктор меня понял, даже обещал помогать, но сложнее всего было расстаться с Бетти, с этой озорной девчонкой, играющей на арфе.

Бетти.

– Мы увидимся осенью? – спросила я, поднимая на него глаза.

– Может быть, - уклончиво ответил Фредди, - Лондон так тесен, - но в душе он, похоже, знал это наша последняя встреча, больше мы никогда не увидимся.

– Тогда, возьми это, - я протянула ему простое серебряное колечко с греческим орнаментом, - я…

– Бетти, - он надел его на мизинец, - Бетти… я…

– Не надо, - прошептала я, он сорвал с себя зеленый шарф с индийскими мотивами, повязав ей на шею.

– Он для тебя, - мои глаза почему-то были полны слез, словно понимала, мы расстаемся навсегда, - ты удивительная.

– Это ты удивительный, - я обняла его за талию, ведь ростом была ему до груди, - я буду в Лондоне…

– Я тоже. Мне пора, - он оторвал меня от себя, - пока, Бетти.

– Мы ведь еще встретимся? – прошептала я, с мольбой глядя на него, он боролся с собой, так же, как и я.

– Мы еще встретимся в этом мире, мы будем вместе, просто жди, когда настанет время, наше время, я буду ждать тебя, неважно, когда мы встретимся, когда мы будем старыми, или еще полными сил, - он улыбнулся, поцеловал целомудренно в лоб, и, не оглядываясь, сел в машину.

– Я люблю тебя, - прошептала я, когда машина стала уносить его вдаль. Впервые мое сердце забилось, и почему-то от этого мне стало больно, больно от того, что я не понимаю смысл любви, если она отбирает его у нее, - я буду ждать, когда ты меня позовешь…

Осень 1965.

Фредди.

Отец был против этого, но я не хотел его слушать. Боми смотрел на меня, и не узнавал, за это лето я изменился. Стал отзываться только на Фредди, забыв свое настоящее имя. После этого лета я стал другим, Нитта не понимала этих перемен, как и понимала, почему не дожидаясь конца августа, я покинул Хомсов. Она пыталась разузнать, где мой шарф, который она мне подарила в память о Занзибаре на мое восемнадцатилетние, но я пробурчал, будто потерял его где-то. Кашмира же пытала, что за кольцо я ношу на мизинце, даже не пытаясь его снять, а в кармане куртки мама и Кашмира нашли белый платок с вышитой изумрудными нитками монограммой «Б. Х.», который я украл у Бетти. Я не хотел ничего говорить о Хомсах, и об этом лете, не хотел ни с кем делиться своими воспоминаниями и переживаниями. После лета свободы Аллен-Холла, задыхался дома. Проучившись на подготовительных курсах, я заявил, что поступил в Инглиский колледж на кафедру графического иллюстрирования. Отец пришел в ужас:

– Ты с ума сошел! Музыкант? Художник? А жить, на что будешь, рисованием своих коробочек? Я тебя на старости лет кормить не буду! Можешь даже не просить меня! Пока живешь в моем доме, ты живешь, так как я хочу и будешь учиться, где я скажу, потому что ты еще никто! – ревел Боми, - Виктор кинул к твоим ногам весь мир, а ты, поганец, рушишь это все!

– Ты мне не указ! Я не буду жить здесь больше! – я собрал вещи и, хлопнув дверью, ушел, ни смотря на слезы матери и жалобы Кашмиры.

Я решил сам творить свою жизнь, пока ее не испортил диктат отца. Мне не нужна будет невеста, найденная отцом, потому что будет столько любовниц, что ждать кого-то не нужно. Зачем ждать, когда есть это сейчас. «Бери, то, что к тебе само плывет», - твердили все кругом. На мое объявление откликнулись парни, с которыми я решил снимать квартиру. Так я познакомился с Антонио Сержем. Он был испанцем, его родители бежали от диктатуры Франко в Англию, где они сами и их сын полностью окунулись в богемную жизнь Лондона. Отец и мать работали на телевидение, и выбор профессии сына стал чем-то естественным. Рисовал Антонио потрясающе особенно обнаженную натуру в реалистичном стиле, девушки шли толпами к нему, чтобы позировать. От этого горячего мачо нельзя было отказаться, чего стоили его темные глаза с пышными ресницами, или черные волосы. Мы оба горячих мужчин занимали умы женщин. Вдвоем нам было весело: днем мы ходили учиться, а ночь принадлежала безраздельно нам. Жили мы за счет своих картин и постоянных халтур, как это называл Антонио, подрабатывая, то грузчиками, то заводилами на праздниках. Домой я редко наведывался, мне было хорошо и без них, тем более что я был способен оплачивать свое обучение и скромно жить.

Позже к нам присоединился Брайан Мейтс. Ему недавно исполнилось восемнадцать, он тоже вырвался из родительского дома, поступив на астрономический факультет. С Брайаном я быстро нашел общий язык, у нас была общая любовь - музыка, хотя меня самого она мало интересовала, в ней я не видел себя. У Брайана была группа – Четыре, где он играл на гитаре и пел, которую сделал сам. Я восхищался им, он в отличие от нас с Антонио редко водил девушек в нашу квартиру на Кенсингтон-черч, он был джентльменом. Конечно, девчонки его любили, его длинные кудрявые темно-русые волосы в купе с чисто английскими чертами лица и карими глазами делали свое дело. Мы втроем часто шастались по ночным клубам, где я заметил, что мой новый друг был таким же бабником, как и я сам, просто более скрытным.

– Куда пойдем сегодня? – любил спрашивать Антонио, - А то девочки в Сохо совсем одичали без нас.

– А ты все о сексе, - подтрунивал Брайан.

– А о чем же.

Первые месяцы не смотря не то, что я жил с двумя бабниками, не осмеливался вести себя также нагло. Я часто видел, как Брайан свободно общается с девушками, как Антонио нисколько не скрывает, что ему нужен только секс. Я же не мог так поступать, друзья, конечно же, догадывались, что радость близости мне не знакома, но всячески это скрывали. Но долго я не мог сопротивляться своим плотским потребностями. Первый раз лежала в постели с бесподобной длинноногой блондинкой, имя которой я особо и не запоминал, я не знал, что делать. Она поняла, в чем дело, и сделала все сама, доведя меня до стояние агонии. Она теплая и влажная лежала рядом со мной, гладя плечи и руки, а потом заметила серебряное кольцо на мизинце.

– Что это, Фредди? – хрипло спросила она, я одернул руку.

– Обещание любви, - ответил я, видя, как она надула губы.

– У тебя есть невеста!? Да!? – девушка опустила ноги на холодный пол.

– Нет у меня никакой невесты, я просто жду одну девушка, когда она станет другой, - моя партнерша надела свое трикотажное платье и сапоги.

– Ну, и жди, - я знал, что никогда ее больше не увижу, и больше ни позвоню. Когда она ушла, я испытал угрызение совести. «Как я мог? Как? А как же Бетти? Как же она?», - но мучился я не долго.

Это было время сексуальной революции, и сексуальных свобод. Идея свободной любви посещала всех, но они не переставали мечтать о настоящей любви, которая меняет тебя раз и навсегда, которая дарит тебе крылья – неземное счастья и земную боль. Так начался и мой путь в этой самостоятельной жизни.

Апрель 1966.

Бетти.

– Мисс Бетти, это вам, - Глория протянула мне огромный букет белых пушистых георгин.

– От кого? – спросила мама.

– Без подписи, - ответила я, - Гло, поставь их в вазу, - вытащив из букета конверт, я решила не читать это при всех, и бросилась к себе. Когда дверь за мной захлопнулась, прыгнула на свою кровать, заправленную синим покрывалом, раскрывая конверт.

Моя луна, солнце, ветер и небо, дыханье, жизнь, судьба и вдохновенье, ночь и день, любовь и смерть. Сегодня ты стала на шаг ближе ко мне.

– Фредди, - выкрикнула я, - боже, это Фредди, - в глазах стояли слезы, неужели он не забыл? Я же почти ничего не знала о нем, знала только, что он не живет со своей семьей, - Фредди, я люблю тебя…

Посмотрев на родителей, я понимала, что отец причастен к его скорому отъезду. Я давно знала, что у матери есть любовник, и что с отцом кроме меня и Алисы ее больше ничего не держит. Моя семья была далеко не идеальной, и не могла быть такой. Отец совсем не понимал меня, ну, а я мечтала вырваться из этой золотой тюрьмы. С тех пор, как ушел Фредди, все мое время занимала музыка, ставшая моим утешением. Я мечтала петь, чего просто не нравилось Роберту. Мама постоянно косо смотрела на меня, конечно, она никогда не считала меня красивой, не находя во мне ничего интересного. Только Диана могла меня понять, после того, как уехал Фредди, она прижала меня к себе, в сотый раз, рассказав, как влюбилась в деда, когда ей было всего лишь девять.