Чтение онлайн

На этот раз он ничего не анализировал, не рассуждал, да и попросту толком ничего не разглядел. Всё было позже. А в тот момент он только почувствовал необъяснимую тягу и не успел оглянуться, как оказался в воде рядом с ней. Буквально на втором слове (Что может быть лучше для знакомства?!) выяснилось, что она не умеет плавать. Тут же он и напросился в учителя. Во всяком деле объяснять – мало, надо и помочь, а тем более – в обучении молоденьких девушек плаванию… Вы видели когда-нибудь юношу, который стоял бы истуканом и объяснял барахтающейся в воде девушке, что она должна делать? Вот и я тоже не видел. В таком деле, согласитесь, любой непрочь изобразить из себя Сальникова [5] , и с видом знатока (но с какими мыслями?!) подложить руку снизу, заодно и помогая держаться на воде.

Но вернёмся от обобщений, которые могут нас далеко завести, к нашей, теперь уже, – паре, и не будем при этом заблуждаться: от обучения плаванию продолжения могут быть диаметрально противоположными. А как же было на самом деле?

Итак, обстоятельства вынуждали его буквально на второй минуте знакомства прикоснуться к девушке, и отнюдь не к кончикам её пальцев!

Скажем прямо, такое уникальное, и не выдуманное, стечение счастливых обстоятельств, не могло остаться без того, чтобы о нём не рассказать читателю. Но это ведь – только начало! А ведь мало того, что на пляж оба они пришли не одни! Они ещё оба приехали в отпуск. И жили в разных городах! А сколько вот таких встреч во время отпусков завершались элементарной разлукой!.. Но есть и такие, кто поженились… Ведь у каждой пары – своя история! Но во всяком случае, такое начало знакомства – не просто редкость, а, согласитесь, случай уникальный!..

Ясно, что читатель уже по титульному листу и первым страницам понимает, что это знакомство имело продолжение, и только пытается догадаться и прочесть далее, как было на самом деле. А было вот как.

У него вдруг появилось необъяснимое волнение. Смущеие мешало мыслям. Казалось, ещё немного, – и всё будет бесславно кончено. Но откуда взялись эта смелость, это красноречие?!

Она потом вспоминала, что так же с первого момента как-будто забыла обо всех окружающих и не понимала, что с ней происходит…

Потом он уже не мог вспомнить, как и куда делась та девушка, с которой он пришёл на пляж.

А годы спустя они не раз вспоминали подробности этой встречи, как-будто это случилось не с ними. Они вместе смеялись над его неуклюжим ухаживанием: как он из кожи вон лез, чтобы ей понравиться, неуклюже носился за мячом при игре "в кружок", демонстративно делал стойки на руках в воде, после чего падал на спину, поднимая фонтаны брызг. Он рассказывал ей без умолку один за другим анекдоты и смешные истории, не отходя от неё ни на шаг. Она искренне смеялась.

Она познакомила его со своими приятелями. Они тоже показались ему очень привлекательными и приветливыми. Лишь потом он понял, что они признавали его только ради неё, а на деле относились к нему крайне подозрительно. Но проявление истинных чувств уронило бы их в её глазах, чего они, конечно же, не хотели.

Прощаясь, они договорились встретиться вечером того же дня в городе. И первый же совместный вечер закончился глубокой ночью. Проводив её до дома, на окраину города, он возвращался, когда никакие трамваи уже не ходили. Надо, правда, отметить, что всё-таки находилось что-то попутное, так что и в следующие дни ни разу ему не пришлось проходить весь обратный путь пешком, хотя было очень не просто.

Так, как один, пролетели все семь дней.

Утром они встречались на пляже. Потом она уже приходила чаще одна. Вместе проводили всё время: купались, болтали, рассказывали о себе. Он – о жизни в Ленинграде, она – о жизни в Москве.

Минутами он в задумчивости любовался ею издали, как-будто не верил, что это – не сон, что он с нею знаком. Она, если замечала, спрашивала, как бы в смущении: "Ну, что ты?.." И он тут же, как бы спохватываясь, оживлялся.

И вообще, когда они были вместе, он неизменно был оживлён, старался её развлекать, но во-время останавливался, если хоть чуточку чувствовал, что может утомить. Всё время, как бы подсознательно, он контролировал каждый свой шаг, боясь, но не подавая виду, чем-нибудь помешать продолжению их знакомства. Она же проявляла к нему откровенный интерес. Поэтому ему было с ней необычайно легко, как-будто у него за спиной выросли крылышки. Им казалось, что они на пляже совершенно одни, хотя кругом было столько народу, что подчас пройти к воде было проблемой. Они замечали только друг друга и музыку, которая в те времена сопровождала отдых на южных пляжах. Им обоим больше других нравилась одна и та же эстрадная песня. Не раз потом они без слов с пониманием переглядывались при её звуках. Это была их песня! Были потом и другие, но эта была первой! В какой-то из дней, когда они оказались среди прибрежных деревьев, вдали от посторонних глаз, она сплясала для него лезгинку.

Это было незабываемо! Наверно это был самый лучший танец в их жизни. С тех пор всегда лезгинка, где бы ни звучала её мелодия, напоминала им ту лезгинку. Это был их танец!

Вечерами они бродили по городу. С Потёмкинской лестницы, рядом с которой играл оркестр, всё выглядело, как на театральной сцене. С Приморского бульвара они наслаждались видом моря, порта. Сливались они с толпой многолюдной Дерибасовки, центральной улицы Одессы. Любовались они и знаменитым, прекрасным, оперным театром. И смеялись они над всем, что хоть сколько-нибудь могло послужить тому причиной. Смешили их забавные украинские слова, вроде – "спляча красуня" (спящая красавица) – на афише театра, или "Дэнь развагх" (день развлечений) – название Чаплинского фильма – короткометражки. Другой фильм был – "Дэнь получки". Фильмы эти они посмотрели, но на что-нибудь большее, серьёзное и долгое, идти не хотелось. Переживать что-то, кроме наступившей так недавно, слишком свежей, радости общения, было, ну, просто невозможно!

Вначале они говорили без умолку, перебивая друг друга. Каждому хотелось побольше рассказать о себе. Это было их как-будто естественной потребностью: будто было непонятно, как они могли столько времени до этого жить, совсем ничего не зная каждый о другом. А если на какую-то минуту замолкали, то ощущение близости и совпадения мыслей, даже при этом молчании, не пропадало.

Так постепенно, кирпичик за кирпичиком, начало создаваться неповторимое здание их любви, их счастья – фундамент их отношений. Фундамент этот потом, годы спустя, был основой того целого, которое при всех размолвках и ссорах (Как без них прожить жизнь в непростых условиях?!), удерживало их от разрыва, не позволяло переходить какую-то незримую грань, делало корабль их совместного счастья непотопляемым.

Позвольте здесь, в самом начале моего рассказа об их отношениях, высказать своё мнение, что оба они были уникально непохожи и одновременно уникально схожи. И вся эта история представляется автору одновременно и неповторимой и в чём-то до боли знакомой. В силу этих свойств их притягивало друг к другу, как два противоположных полюса магнита.

Ещё хочу сказать (не нашёл другого места, а в чём-то – повторяясь), что оба они (Уж это-то для молодёжи того времени было характерно!) прожили непростые детство и юность, хотя любящие родители обоих, с которыми они оба прожили всё это время, делали всё, чтобы им плохого досталось поменьше. Чтобы не снижать темпа, не будем вдаваться в, малоприятные к тому же, подробности их прошлого. Предоставим воображению читателя представить это так или иначе самому себе. И продолжим наш рассказ. [6]

С первого же вечера, как только остались одни, они начали целоваться. И так, как с ней, ему ни с кем не было приятно. Они целовались без конца, нежно ласкали друг друга. Потом он не раз вспоминал сравнение одного из классиков русской литературы, будто влюблённые "подобны двум лейденским банкам [7] . Поцелуями они разряжаются, а когда разрядятся полностью, прощай любовь". Но им тогда казалось, – и это чувство не пропало со временем, – что они так никогда и не пресытятся поцелуями.

Её крупный рот, пухлые губы казались ему верхом совершенства (и он в этом не обманывался). Любое прикосновение к ней убеждало его в бархатной нежности её кожи, в редком сочетании мягкости и упругости форм. Это доставляло ему неизведанное ранее и непередаваемое блаженное чувство. А то, что она не сопротивлялась его ласкам, всем своим видом проявляла и собственные чувства, было ему вдвойне приятно. Его возбуждение передавалось и ей. Своего состояния они не скрывали, да и не могли бы, если бы даже хотели, скрыть друг от друга. но была всё-таки какая-то граница, которую перейти они пока не стремились. Им и так было хорошо. Правда, иногда он пытался как бы посмотреть на её поведение другими глазами, не заблуждается ли он в своём увлечении. В какой-то момент, дня через 2–3 их знакомства, ему даже показалось, что она вообще через многое прошла и ведёт себя так с ним не с первым. Поначалу он испугался этой мысли, но потом кое-как утешил себя. "Если так, – подумал он, – попробую и я вести себя иначе." Он в тот же вечер предложил ей прийти к нему в номер гостиницы, где он остановился после приезда в Одессу, в надежде, что ответ разрешит все сомнения. Произнеся это, он мучительно надеялся на её отказ. А когда пауза затянулась, он уже начал бояться, что она обидится и что он всё испортил. Тогда он поспешил неуклюже сгладить предложение пояснениями, что хотел он что-нибудь купить и вдвоём поужинать, как дома. В её отказе не чувствовалось обиды. Простота, с которой она это сказала, отмела его сомнения, и стало ещё радостней.