Чтение онлайн

Движение Пигмалиона было стремительным и неожиданным. От его задумчивого ожидания не осталось и следа. Сильная тяжёлая рука сжала её горло в капкан и притянула к зелёному сукну. Эльпис не успела и пискнуть от того, как быстро это произошло.

— Ты что, задумала сбежать от меня? — процедил Пигмалион сквозь зубы, придвинувшись к ней.

Эльпис не могла говорить, воздух не поступал в лёгкие, ей хватило сил лишь покачнуть головой, но он потряс её шею, оборвав и этот жест. Пигмалион не спрашивал, он утверждал.

— Хоть постыдилась бы распевать песенки о своей Нике в моём присутствии.

Воздуха отчаянно не хватало, Эльпис вцепилась обеими руками в сковывающие горло пальцы.

— Или ты считаешь, я так и продолжу истекать слюной, оплачивая ваши богомерзкие кувыркания. Музыкальные сессии — так ты их называешь?

Голова начала кружиться, а комната поплыла.

— Я получаю то, что моё. Всегда. — Он облизнул свою нижнюю губу, глядя с упоением на то, как Эльпис задыхается в его руке.

Пожалуйста…

Она не смогла этого сказать в слух, произнесла лишь одними губами.

Пигмалион с силой оттолкнул её, разжав горло. Эльпис ударилась о спинку своего кресла и закашлялась, скорчившись.

Директор «Оморфии» встал и прошёлся по кабинету. Достал из портсигара на стенной полке сигарету и закурил её. Он тоже дышал тяжело и нервно, будто сам задыхался. Пока Эльпис пыталась прийти в себя, он стоял и молча курил, поглядывая то на алый кончик сигареты, то на девушку.

Как только Эльпис обрела силы, она поднялась с кресла. Единственное, чего ей хотелось — сбежать, и видимо, это было единственным возможным вариантом. Но только она дёрнулась к выходу, как Пигмалион заговорил:

— Если хочешь, чтобы я поверил в это, раздевайся. — Сказал он холодно и отстранённо.

Эльпис замерла возле двери, так и не успев ухватиться за ручку. Сигнал тревоги в голове гнал её прочь от опасности. Перешагнёт за порог и…

А что тогда будет?

Язык, облизывающий нижнюю губу и его рот, произносящий: «Я получаю то, что моё».

Он не даст ей сбежать. Всё равно возьмёт силой. Если не сейчас, то потом. Задушит контрактными обязательствами. Разрушит Эльпинику, уничтожит их музыку. Убьёт Нику?

С другой стороны…

Она могла осуществить свой план. Получить передышку. Не видеть его лицо несколько месяцев или…

Или Ника никогда меня не простит.

Эльпис собрала всю свою волю в кулак. Попыталась успокоиться. Взвесила на чаше весов свою совесть и поняла, что вместо неё она давно носит камень.

Попыталась расслабить лицо и развернулась к нему, поправила волосы.

Полчаса пытки против вечности свободы.

Выбор был очевиден.

Она подошла мягкой лёгкой походкой обратно к столу Пигмалиона. В глазах дрожали слёзы с примесью чёрной туши, но кажется, помада на губах ещё не успела размазаться. Плавным жестом Эльпис завела руку за спину и расстегнула пуговицу на платье. Пигмалион смотрел на неё с дымящейся сигаретой в руке. Ткань повисла на плечах, Эльпис потянулась к следующей пуговице, как в следующий миг он подпрыгнул, оказавшись перед ней, схватил за ворот и резко дёрнул за него. Губы впились в шею, словно вгрызаясь в яблоко, рука тотчас влезла под ткань и с силой сдавила грудь. Эльпис слышала, как оторванные пуговицы посыпались на пол. Он развернул её и швырнул на стол, попутно скидывая остатки платья на пол. Спиной Эльпис ударилась о пресс папье, перьевая ручка и чернильница полетели на пол вслед за стопкой бумаг. Пигмалион взгромоздился сверху, продолжая кусать её за шею, за горло, грудь, живот, как голодное животное выбирая кусок посочнее. В голове поднялся ужасный гул. Она даже была почти благодарна ему в эту минуту, он заглушил звуки хищных поцелуев Пигмалиона. Звуки того, что он делал с ней.

Эльпис повернула голову. Перед глазами лежали локоны её волос и зелёное сукно. Она перевела взгляд на дверь.

Где-то там совсем другие музы играют небесную музыку. Думала она, стараясь отвлечься от боли и отвращения. Музыку о летающих китах и жемчуге. О любви и красоте. О мечте. Музыку Океании.

***

Психея ушла после полудня, Ника провела весь остаток дня, не находя себе места. Выходить на улицу в единственный выпавший выходной не хотелось, она включала радиоприёмник несколько раз, переключала станции, ожидая услышать сообщение от Эльпиники, где та опровергнет отмену концертов, но так ничего и не нашла. Ника пробывала играть на арфе, но ноты звучали слишком тревожно, нервно. Читала книгу, но окончательно упустила нить повествования и забросила роман.

Куда ушла Эльпис? Ещё и с красной помадой на губах, да, конечно, Ника знала, к кому она отправилась, но почему её так долго не было? Могла бы хоть предупредить. Всё это походило на какой-то злой обман. Чёрные мысли и вовсе шептали ей, что Эли сбежала, бросила её, и уехала в неизвестном направлении. Ника понимала, что это бред, что она бы так никогда не поступила, но ворох сомнений поверг её в болото отчаянья.

Психея заходила к ней ещё, принесла поднос с едой. Ника выпила чай и съела ломтик хлеба с маслом, больше есть не хотелось, поэтому к остальной еде она даже не притронулась.

Она представить себе не могла свою жизнь без Эльпис. С тех самых пор, как они познакомились, Эли стала её одержимостью, единственным костылём, позволяющим Нике ходить. Она отдавала себе отчёт в том, что, если с Эли действительно что-то случилось, если она не вернётся, Ника просто выброситься из окна. Эта мысль её утешила. У неё появился выход на крайний случай.

Дверь хлопнула уже в половине девятого вечера. Тот тревожный пузырь, что надулся в сердце Ники, разорвался восторженным фейерверком. Она здесь! Она пришла!

— Где ты была? Я переживала. Сильно, — но обида на подругу прошла моментально, просто растворилась в тёплых объятьях.

— Прости, так правда было нужно, — сказала Эли, прижимая её плечи рукой.

Ника почти потеряла голову, объятья девушки были какими-то особенными. Ей показалось, что Эльпис вцепилась в неё, как в спасательный круг, никак не хотела отпускать. Напряжённые мышцы на руках передавали какое-то сокровенное послание. Чёрные мысли вернулись, она почувствовала, что что-то произошло, совершенно неуловимое, невысказанное. Почему она так выглядит? Платье болталось на плечах Эли, спина была оголена, недоставало двух пуговиц. Что произошло сегодня? Чувства переполнили Нику, и она заплакала.

— Ну что ты? Зачем? — Эли обхватила руками её лицо, заглянула в него. Считала эмоции, скопировала, и в её глазах вдруг тоже вспыхнули слёзы. — Ты подумала, я тебя бросила? Ника! — осуждение, смешенное с болью. Какой жуткий, страшный день!

Её губы… Губы были бледными, от помады не осталось и следа. Что произошло? Куда она ходила? Только не…

Они обе испытывали страшный, неконтролируемый всплеск эмоций. Слова были лишними, даже опасными, о правде могли рассказать только глаза, исторгающие слёзы.