Чтение онлайн

Сделав шаг в сторону, выбирая более стратегически верное место для перестрелки, Аластор постарался как можно быстрее оценить обстановку. Позади подражателя стоял стол, полный самого разного огнестрельного оружия (и у него в обоймах точно не ягоды), однако сам он сидел безоружный. Так чего же, чёрт возьми, он хотел?

— Кто ты? И что тебе надо? — спросил Аластор, ощущая сладкий азарт от того, что занимался приятным и хорошо знакомым делом. Когда его жизнь висела на волоске, он мог, наконец, чувствовать её вкус.

— Опусти оружие, — сказал подражатель, поднимая руки вверх, одновременно с этим, он встал со стула и медленно отошёл подальше от стола. Голос его звучал взволнованно, в нём было какое-то надорванное отчаяние, казалось, он действительно очень долго готовился к этой встрече. — И тогда мы уже поговорим. Ты ведь слишком хорошо понимаешь, что я имел очень много возможностей тебя убить.

— Почему бы мне просто не застрелить тебя сейчас? — спросил Аластор, держа палец на спуске. — И покончить со всём?

— Тогда ты не узнаешь правды, а ты пришёл за ней, а не за мной. — Сказал подражатель. — К тому же я обещаю тебе, что у нас ещё будет время пострелять.

Аластор смотрел на него, пытаясь предугадать скрытые мотивы своего врага. Видел ли он его раньше? Нет, он не помнил.

Ему хотелось отомстить за Эхо. Он мечтал пустить ему пулю в лоб, пусть у Аластора и не было пули.

Только интерес был куда сильнее сейчас. Аластор медленно нагнулся, положив «экивит» на пол и отступил назад от оружия.

— Хорошо, я рад, что ты решил довериться мне, — продолжил подражатель, на его лице мелькнула добродушная улыбка, казалось, он был очень счастлив от того, что Аластор пришёл. — Но с тростью придётся тоже расстаться. Прости, я знаю, что тебе больно стоять без неё, особенно с учётом твоего прыжка… я могу предложить тебе стул.

— Ничего, я постою, — произнёс Аластор, не без сожаления отбросив в сторону и трость. Какого хрена он может знать об этом? — продолжал он злиться, оттого что незнакомец мог обладать такой информацией. Нельзя было его недооценивать. Он не новичок, он продумал все мои ходы. — Я жду ответов. — Сказал Аластор, кипя от негодования, чувствуя себя последним идиотом.

Подражатель медленно зашагал вперёд навстречу Аластору. Когда расстояние между ними сократилось до опасного, бывший наёмник отступил на пару шагов назад. Незнакомец нагнулся, подобрал трость с пола и повернул ручку, обнажив стилет, затем медленно достал клинок из ножен и подставил его под бедные лучики зажжённой масляной лампы.

— Я был так рад, когда увидел тебя с тростью впервые, — его голос надорвано дрожал. — Думаю, это была одна из самых больших ошибок Гектора. Тогда я и начал обдумывать детали нашей встречи… но ещё не всё обрушилось, я думал, что нужно что-то очень сильное, что нам нужна настоящая причина для встречи.

Аластор почувствовал, как комок застрял в горле, сердце бешено заколотилось, а к глазам подступили слёзы. В этот момент он забыл обо всём, он захотел подойти и обнять его, захотел столько всего сказать.

— Я думал, ты мертв… — прошептал Аластор, боясь пошевелиться, но отнюдь не из-за страха оказаться убитым его собственным оружием.

Мантикор отвёл глаза от клинка, взглянув на Аластора измученным, но счастливым взглядом. Затем вернул сталь в ножны и положил трость обратно на пол.

— Я хотел умереть, Цербер, — продолжил он. — Я вообще-то, много о чём думал… Знаешь, всё начало крошиться после смерти Минотавра. Вас обоих не стало, и я понял, что не справлюсь один. Пусть мы никогда не знали друг друга, никогда не встречались, но мне всегда казалось, что мы… всё равно есть друг у друга, что, пока мы вместе — мы сильны. Может, это было глупо… но я всегда это чувствовал.

— Я думал так же, Мантикор, — произнёс Аластор, поражённый и подавленный открывшимся секретом. — И я уверен, что и Минотавр тоже…

— Как бы то ни было, пару недель назад я понял, что всё… вот оно: я больше так не могу. — Продолжил Мантикор. На его лице не возникло ни единой ярко выраженной эмоции, но Аластор умел видеть глубже, он видел отчаяние в глазах своего коллеги и очень хорошо понимал его боль, потому что разделял её с ним. — Сначала я хотел просто застрелиться, без какого-то пафоса. Потом стал считать, что мне стоит поступить по-другому, уйти красиво, чтобы в «Скиесе» ещё надолго запомнилась эта история. Я стал продумывать своё исчезновение, уже написал предсмертную записку… а затем, я понял, что всё пойдёт не так. Я подумал о тебе, Цербер, о том, что «Скиес» сделал с тобой, как они просто отстранили тебя от дел… знаешь, меня всегда задевало, что после смерти Минотавра Гектор не предложил своё место ни одному из нас. Про себя я никогда всерьёз не думал. Гектор слишком хорошо меня знал, и он знал о панических атаках, случавшихся у меня в обычной жизни. Я не подходил на эту роль, но ты, Цербер, ты был лучшим до того, что с тобой случилось. Вместо этого они оставили тебя умирать. Я решил вмешаться, решил, что мы должны встретиться перед нашей смертью… для этого мне нужно было привлечь твоё внимание и отвадить от себя агентов «Скиеса».

— Боги, Мантикор! — Аластор вдруг оправился от шока и вспомнил, зачем он пришёл сюда. — Зачем ты убил её?! — Он любил его. Он мог простить ему весь этот цирк. Но Эхо… она была смыслом.

— Тише, дай мне сказать, Цербер. — Они всё ещё стояли напротив друг друга, держась на безопасном расстоянии, на полу между ними по-прежнему лежали трость и пистолет Аластора. Иногда Мантикор слегка двигался по кругу, словно желая приблизиться к нему, но тогда сам Аластор отступал в противоположную сторону, сохраняя дистанцию. — Я сделал всё так, чтобы никто из крыс Гектора не сумел выйти на мой след. Я дал им очень много поводов думать о том, что я мёртв. Конечно, пришлось залечь на дно, не высовываться некоторое время. Когда пыль улеглась, я взял твой след. У меня ушло не так много времени на то, чтобы найти тебя, к тому же я уже видел тебя раньше, знал, как ты выглядишь, куда ходишь, примерно знал, где ты живёшь. Ведь когда я дарил тебе эту трость, я уже тогда начал приводить свой план в действие. Думаю, Гектор был слишком расстроен твоим ранением, чтобы заподозрить в моём скромном даре подвох. Он крутой боец, он не совершает таких промахов. А ведь всё началось именно с этой его ошибки. Когда я понял, что ты убиваешь бродяг и сумасшедших, я сумел осознать, как, должно быть, тебе плохо. Дальше дело оставалось за малым. Я пришёл сюда, в Шумы, поговорил с теми мальчишками, которых ты подкармливал, должен признать, никто из них не сумел рассказать мне про человека-тень.

— И ты стал убивать их семьи?

— Только потому, что ты первый начал это, Цербер. Ты разделался с Лиссой, она приходилась родственницей кому-то из них. Потом мальчишку-газетчика нашли дома, он отравился одним из твоих подарков, шоколадной плиткой, в которой был яд. Он был братом одного из этих детей. Моя вина лишь в смерти его матери, которая, впрочем, и так хотела наложить на себя руки. Я лишь желал почувствовать, что чувствуешь ты перед тем, как мы встретимся. Стать таким же, как и ты, твоим отражением в треснутом зеркале.

— А отец Лаэртеса?

— Это был ты, Цербер. — Два печальных глаза воззрились на него. Со своими каштановыми волосами, с этими дикими чертами лица Мантикор действительно походил на легендарное чудовище. — Он торговал газетами на вокзале. Я сам видел, как ты перерезал ему глотку.

— О хаос! — Аластор закатил глаза к закопчённому потолку, осознавая теперь, что добрая половина грехов Сциллы лежала на его плечах. Значит, он зря искал виноватых. Мантикор просто хотел привлечь его внимание, он лишь сделал несколько ответных па того танца смерти, что затеял Аластор. Осознавая теперь всю тяжесть содеянного, бывший наёмник чувствовал, как его душа катится в чёрную, кишащую крысами яму зла. Его убийства не несли освобождения его жертвам, он лишь отбирал будущее у живых людей, лишал их надежды. Аластор — злой демон. Одно преступление вызывает ещё одно.