Мы атакуем с небес
Шрифт:
Летом 1987 г. проводилась операция по ликвидации банды под Гардезом. Ми-8МТ к-на С. Блохина из 50-го ОСАП вез на борту членов командования армии. Для определения ветра при его посадке на земле зажгли дымовую шашку. Вертолет сел на склон небольшого пригорка и, окутанный дымом и пылью, покатился вниз. В это время летчик попытался оторвать от земли машину и резко дал шаг-газ. Но вертолет уже проскочил ложбинку и по инерции заехал на пригорок, при этом лопасти пытавшегося взлететь вертолета рубанули его по балке, полностью ее отрубив. Вертолет подскочил в небо, но без рулевого винта вошел во вращение и опрокинулся на правый борт, ломая лопасти и шасси правого борта. Экипаж покинул машину. Борттехник был травмирован, поэтому не успел отключить подачу топлива в двигатели, и они еще продолжали работать, грозя пожаром. Пришлось штурману В. Бойко лезть в машину и выключать двигатели. Пожара удалось избежать каким-то чудом. К сожалению, этот инцидент оказал впоследствии пагубное влияние на карьеру летчика. В сентябре того же года экипаж проявил немалое мужество, забрав ночью из окружения 26 раненых. Летчики по предложению командования благодарной пехоты были представлены к высочайшим в СССР наградам — Героя Советского Союза и ордену Ленина, но опытные в подковерных интригах люди из наградного отдела припомнили им недавний инцидент с участием командования, и награды были опущены на порядок.
К сожалению, у нас жива поговорка, что «героем становишься там, где кто-то не сделал свое дело». Тяжелый эпизод имел место 8 декабря 1987 г. Недалеко от кишлака Хайракот был обнаружен караван, и на его досмотр была направлена группа вертолетов 239-й ОВЭ из Газни, из двух Ми-24 и двух Ми-8 с досмотровой группой на борту. В пути был обнаружен мотоциклист, и для его остановки и проверки вертолет ненадолго высадил группу, и все машины пошли в сторону каравана с другой группой. Через несколько минут спецназ запросил помощь — из соседнего кишлака по ним был открыт мощный огонь. Ми-8 к-на С. Евдокимова пошел к месту боя, скрываясь в русле пересохшей речушки. На одном из поворотов штурман вертолета Е. Новиков увидел трех моджахедов, стоявших на скальном утесе с РПГ и целившихся в вертолет. Командир резко вывернул машину, но одна граната все-таки попала в заднюю часть вертолета. Как видно, была повреждена трансмиссия РВ — вертолет резко стало мотать по сторонам, и он упал на землю с небольшой высоты. Экипаж успел отбежать, вертолет взорвался, и тут же начался обстрел со стороны подбежавших душманов. Пришлось перебежками, отстреливаясь, присоединиться к группе спецназа, которую они должны были забирать. Вовремя подошел ведомый вертолет, и его командир к-н А. Рудаев залпами НУРСов ненадоло разогнал и уничтожил часть врагов. Под обстрелом ДШК из кишлака он стал забирать экипаж Евдокимова и группу досмотра. В итоге в машину набилось свыше 20 человек — под шквальным огнем вертолет оторвался от земли, получил повреждение и упал в русло реки. Теперь оборону держали уже два экипажа и спецназ. Из Газни были экстренно посланы 6 Ми-8 и 10 Ми-24. В итоге, пока Ми-24 отбивали наших у моджахедов, их всех, с перегрузом, вывез м-р Н. Майданов, получивший впоследствии за эту и другие операции звание Героя Советского Союза. Вся обида ситуации в том, что эта местность была давно известна разведчикам как учебный центр по подготовке гранатометчиков с мощной ПВО и большим отрядом противника. Здесь без мощного прикрытия ударных вертолетов не рекомендовалось не то что садиться, а даже пролетать на низкой высоте. Но эти рекомендации разведчиков не были доведены до летчиков, практиковавших на полетных картах отметки мест повышенной опасности.
Довелось Н. Майданову столкнуться и с кавалерийской атакой со стороны неприятеля. 12 мая 1987 г. его звено было направлено в Абчаканское ущелье совместно с бронегруппой из трех БМП и трех БТР и Ми-24 прикрытия на ликвидацию крупного вьючного каравана. Моджахеды отчаянно сопротивлялись и даже перешли в конную контратаку. Трудно сказать, что заставило их покинуть расположение лагеря и понадеяться на стрелковое вооружение и лошадей. Естественно, после залпа «Града» по наводке вертолетчиков от отчаянных кавалеристов осталась только кровь на камнях. Сам караван пытался отойти под покровом наступившего вечера, но его передвижению всю ночь мешал огонь спецназа и бронегруппы, а под утро узкие горные теснины «проутюжили» бомбами ФАБ-500 самолеты Су-25, отрезав как путь к отступлению, так и возможность помощи. Трофеи были хорошими — помимо стрелкового вооружения, мин и прочей обыденной мелочи были взяты китайские ДШК, ЗГУ, один миномет, пять пусковых установок PC, 16 ПЗРК, 7 орудий-безоткаток, 950 гранат РПГ, около тонны медикаментов. Почти все было уничтожено на месте, так как вертолеты не могли сесть на дно расщелины, а выносить на себе все это «богатство» не было смысла. Интересна причина незапланированного отстоя каравана — война войной, но как отмечалось, торговля в Афгане на первом месте — караванщики просто не смогли сторговаться с местными проводниками и по законам восточного базара решили еще поторговаться. Один денек…
До сих пор не до конца выяснены обстоятельства трагической гибели экипажа начальника разведки 50-го ОСАП м-ра А. Пискайкина. Есть основания полагать, что штурман, не имевший большого опыта ночных полетов в горах, ошибся в расчете времени снижения при перелете из Кабула в Гардез 21 января 1987 г. Машина начала снижение слишком рано и при перелете хребта столкнулась с горой — обломки на сто метров ползли по снежному склону, хороня экипаж и четырех пассажиров, оставляя за собой траурную полосу по снегу.
Начало 1988 г. принесло несколько крупных удач по пресечению караванных перевозок в Афганистане.
Своего рода триумфальным был разведвылет 21 января 1988 г. Пара Ми-24 из Кандагара обнаружила одиноко стоящий на дороге из Манджикалай грузовик, на который навели разведгруппу ст. л-нта Д. Подушкова. Как оказалось, у грузовика «МАЗ-500» заглох двигатель, а сам он доверху гружен оружием. Моджахеды пошли за техпомощью в ближайший кишлак, а единственный охранник сбежал, увидев вертолеты. Водители разведчиков смогли быстро устранить поломку, и машина своим ходом, под восторженные крики однополчан, пришла в расположение части. В числе трофеев, помимо собственно грузовика, было более сотни PC и 600 мин для миномета, которые разведчики при случае «вернули» их бывшим владельцам.
В феврале этого же года вертолетчики 335-го ОВП засекли караван, напоровшийся ночью на мины в районе Суруби. Вертолеты выбросили разведгруппу, уничтожившую караван. Среди обычных трофеев было найдено четыре ПЗРК «Стингер» со всем комплектом технической документации.
Противостояние в Афганистане все более заводило власть и ОКСВ в тупик, но наша армия продолжала служить политическим силам, самим запутавшимся в целях и задачах нашего там пребывания. Неизбежными оставались и потери, и вот только несколько из них.
6 февраля 1988 г. экипаж Ми-8МТ м-ра В. Вахрушева из кандагарского 280-го ОВП в третий раз пошел на вывоз раненых от кишлака Гиришик, в 65 км от Лашкаргаха. Взлетая под огнем, командир стремился быстрее вывести машину из зоны поражения и слишком резко задрал нос вертолета. «Восьмерка» потеряла скорость и «свалилась», упав на землю. Оба летчика погибли сразу, а борттехник умер в госпитале 10 февраля.
Очередная беда пришла на кандагарский аэродром 16 февраля. Моджахеды подстерегли летевший на ПМВ Ми-24В из 205-й ОВЭ — на малой высоте вертолет не смог уклониться от огня гранатометчика, поддержанного расчетом пулемета. Граната попала в балку, вертолет просел и с ходу врезался в землю. У экипажа шансов не оставалось — м-р М. Хабибуллин и к-н А. Беляев погибли мгновенно, вертолет сгорел полностью, группа ПСС застала только выжженное пятно с оплавленными двигателями и сгоревшим фюзеляжем да отбитую хвостовую балку, сиротливо лежавшую рядом. Этот случай имел неприятный аспект с точки зрения податливости властей СССР насчет политики примирения. Накануне, 15 февраля, Беляев со штурманом 280-го ОВП Хабибуллиным летал на Ми-24П парой с майором Балашовым на уничтожение банды. Во время боя его пушку заклинило, и он вел огонь НУРСами, а затем борттехник л-нт Лещенок вел огонь из автомата. На следующий день Хабибуллин попросился снова в полет на Ми-24В с Беляевым вместо О. Алексеева, где и был сбит. Так как инцидент произошел возле «договорного» кишлака и в ответ ведущим были уничтожены «мирные дехкане», то Беляева сразу обвинили во всех грехах, ведь мертвые оправдаться не могут. Дошло до того, что в полет он отправился якобы чуть ли не пьяным и угробил экипаж своим лихачеством. Гражданскую позицию и совесть офицера проявил комэск, подполковник Косенков. Он тут же распорядился взять фотографа и вылетел на место катастрофы, чтобы документально подтвердить факт сбития вертолета — хвостовую балку, отбитую гранатометом, никак не спишешь на лихачество.
Несмотря на меньшую интенсивность полетов, несли потери и летчики ДРА — 14 мая 1988 г. у поселка Аликейль боевики сбили Ми-8 (Ми-17) из кабульского 377-го ОВП Афганистана. Вертолет перевозил продукты и боеприпасы своему гарнизону, когда огнем пулеметов был обстрелян и сбит, летчиков убило еще в полете.
Дикой, обидной болью отозвалась у однополчан нелепая катастрофа 25 мая 1988 г. Ми-8МТ из выводимого из Афганистана 335-го ОБВП. Вертолет к-на С. Куруевского уже был в Союзе, семьи ждали интернационалистов. Во время перелета из г. Пугачева в Саратов сработала сигнализация малого давления масла в главном редукторе, но на нее не обратили внимания — ее вообще частенько звали «паникером», да и экипаж был опьянен предстоящей встречей с родными, любая преграда на пути к которой отметалась. Но не в этот раз — во время полета заклинило редуктор, и вертолет рухнул в Волгу, недалеко от с. Сабуровка. Великая мать-река русского народа приняла своих сынов, опаленных солнцем чужбины. Не выжил никто — погибли семь (на борту были еще четверо борттехников) человек, у семи семей праздничный стол стал поминальным…
В августе 1988 г. моджахедам удалось организовать огневую точку на высокогорной площадке недалеко от Кабула. Это могло привести к срыву пролетов самолетов в столицу Афганистана, так как значительная высота расположения точки или группы точек заставляла их еще больше набирать высоту только в зоне аэропорта, что повышало время их нахождения в перегруженном воздушном пространстве. Для их поиска и уничтожения регулярно снаряжались вертолеты, и 27 августа пара вертолетов, ведомая к-ном А. Литвиненко из 50-го ОСАП, смогла обнаружить и обстрелять огневую точку. Врагу удалось отбиться ракетами ПЗРК, одна из которых сбила ведущий вертолет. Экипаж пытался посадить машину, но пожар усилился, и было принято решение покинуть вертолет. Но время было упущено — высоты уже не хватило, и Литвиненко вместе с оператором л-нтом А. Мошковым погибли. К месту трагедии пошли вертолеты ПСС, ведомые командиром полка полковником А. Головановым. Под прикрытием Ю. Дарьина он смог сесть и забрать тела летчиков, при взлете вертолет был обстрелян пулеметами, а вдогон была пущена ракета. Не дал бог второй раз погибнуть кабульскому экипажу — энергичным маневром Голованов с телами своих боевых товарищей на борту смог увернуться и под прикрытием прийти на базу.
Мысли о скором выводе войск, сроки которого были оговорены на международном уровне, бродили в умах военнослужащих нашей армии в Афганистане. Но уровень напряжения боевой работы не спадал — враг отчаянно выдавливал наши войска, стремясь поскорей занять освобождаемые позиции, получая локальный выигрыш в братоубийственной войне. Вторую половину 1988 г. враг ликовал и радовался уходу «неверных», предвкушая передел власти. Новый год, год окончательного вывода, принес новые трагедии.
Последние эскадрильи и вертолеты готовились к выходу в Союз — проводилась разведка погоды по пути следования, штурманы уже прокладывали курсы. Под вечер 1 февраля 1989 г. командир 50-го ОСАП полковник А. Голованов с оператором С. Пешеходько вылетел на Ми-24П с бортовым номером 01 на разведку условий ночного перелета полка из Кабула в Пули-Хумри. В 22.30 командир вышел в эфир со словами: «Погода на перелет соответствует, выпуск группы по плану разрешаю». Но он не вернулся на базу и не пришел к месту назначения. Долго искали всем полком пропавшего командира, и только 4 февраля удалось найти упавший вертолет в восьми километрах от Саланга. Как показало расследование, экипаж погиб в результате столкновения с горой в условиях плохой видимости поздним февральским вечером. Обидная гримаса военной удачи — храбрый командир полка, не раз лезший в самое пекло огня врага и заслуживший уважение боевых товарищей, погиб с оператором в результате метеоусловий и плохой видимости рутинного полета.
Последние дни пребывания ОКСВ в Афганистане принесли новые жертвы. В Македонском ущелье развернулся бой между прикрытием вывода войск и наседавшими моджахедами. Появились раненые. 9 февраля 1989 г. четыре вертолета из 254-й ОВЭ (Пули-Хумри) — два Ми-8 и два Ми-24 — получили задачу вывезти раненых. Группа наших солдат была заперта в узком жерле ущелья, но командиры «восьмерок», м-р Сидоров и к-н Шишкин решили рискнуть. Первый вертолет зацепил кончиками ротора скалы, но смог выйти и совершить аварийную посадку на склон. При этом вертолет упал на бок и загорелся, но экипаж успел покинуть обреченную «восьмерку». А вот второму экипажу не повезло — к-н О. Шишкин, л-нт П. Кроха и ст. л-нт А. Слушаев погибли в упавшем после аналогичного столкновения с горой вертолете.