Мы - до нас
Шрифт:
Князь Мстислав стоял рядом с Гориславой, которая снова заботливо набросив на него тулуп, стояла теперь тесно прижимаясь к его плечу.
– Ты хоть подумала, на что жить-то мы будем? – посмотрел на нее князь Илья, и тут увидел купца, который красноречиво очерчивал руками круг, словно показывая этим большой кошель и говоря: мол, и на это хватит!
– А как же твой батюшка? – с сомнением в голосе уточнил князь Илья.
– А это уже оставь решать мне!
– вместо Гориславы ответил ему князь Мстислав и показал на въезжавшую в ворота дружину.
Впереди нее ехал красивый князь с благородным лицом.
– Батюшка!.. – ахнула Горислава и испуганно юркнула за спину князя Ильи.
– Вот тебе и вся любовь! – засмеялся Мстислав Мстиславлович, но молодая княгиньюшка строго посмотрела на него:
– Не пустоши! Посмотрим, что дальше будет!
А дальше было вот что.
Звон молота в кузнице становился все тоньше, тоньше…
Князь Владимир, крепко обнявшись с князем Мстиславом, сказал, что у них нет времени даже для разговора. Дорог каждый миг. И выступать надо немедленно.
– Наши дружины уже готовы, - кивая на Мстислава Мстиславовича, тут же отозвался князь Мстислав и, скрывая улыбку, сказал: - Осталось решить одно только маленькое, но очень большое дело!
– Какое еще дело? – нахмурился князь Владимир.
Мстислав подошел к князю Илье, и вывел из-за его спины Гориславу.
Князь Владимир одновременно с радостью и гневом взглянул на нее.
А Мстислав тем временем взял руку Гориславы, вложил ее в чудом спасенную ладонь князя Ильи и вопросительно посмотрел на князя Владимира:
– Что ты на это скажешь?
– Да я… да она… он… - с возмущением начал было князь, но Мстислав, опережая его возражения, предупредил:
– Ты же сам сказал, что нам торопиться надо! По дороге все узнаешь. А пока поверь на слово своему старому другу и союзнику – что они ни в чем не повинны!
– Да я то что… - проворчал князь Владимир.
– Мне лишь бы она была счастлива! Но разве с таким будешь? – кивнул он на князя Илью.
– Теперь будет! – ответил ему Мстислав, подозвал игумена, что-то сказал ему… Тот, покосившись на отца Гориславы, спросил:
– А родительское благословение?
– Будет! – успокоил его князь Мстислав.
– А… кольца?
– И кольца тоже принесем, иди, готовь им венцы!
Игумен отправился в церковь, а князь Мстислав поглядел на князя Илью и одному лишь ему сказал:
– После венчания поедете вместе с нами. На такое войско, как три наши дружины, как ни зол, не осмелится напасть князь Борис, И твои бывшие дружки тоже не рискнут подъехать, чтобы поговорить с тобою. Ну, а как только доедем до безопасного места, на время вам придется уехать. Может, в Царьград, может, к Галицию. Там переждете, пока все здесь уляжется и позабудется. А потом… Да что загадывать – а уж там – как Бог подаст!
Звон в кузнице стал совсем тонким. Наконец, совсем прекратился, во двор терема еще более быстрым шагом вернулся кузнец. Он подбежал к князю Мстиславу и протянул два обручальных кольца.
– Вот, княже, готовы! Только они еще горячие!
– Ну, князю Илье к этому не привыкать!
– кивая поочередно на князя Илью и Гориславу, усмехнулся Мстислав.
– А Горислава – пусть привыкает!
Князь Илья посмотрел на счастливую Гориславу, на глядевшего на него сурово, но уже без гнева, князя Владимира, на князя Мстислава, на кольца в его руке…
И тут все вдруг впервые увидели, какая красивая у него улыбка.
Последний раз он так улыбался за минуту до того, как пришла весть, после которой долгие годы ему казалось, что счастливая жизнь закончилось для него навсегда.
А оказывается – все еще только начиналось!
7
– Ну а теперь иди, твой выход! – подтолкнул академик Стаса…
Стас стоял рядом с Владимиром Всеволодовичем, ожидая своего первого выхода на сцену.
Трудно было узнать в украшенном декорациями месте вчера еще перекопанную яму и тем более, когда-то бывший на этом месте пруд.
Рядом с плитой стояли два высоких, широкоплечих воина. Настоящие русские богатыри! Под искусственными кольчугами у них были бронежилеты. За спинами, прикрытыми плащами, как шепнул Стасу Ваня – автоматы.
Вчера вечером здесь прошла генеральная репетиция, на которую, как ни старались провести ее тайно, собрались жители не только всей Покровки, но и даже окрестных сел.
Известнейшие и любимые всей страной актеры вблизи оказались самыми обыкновенными и простыми людьми. И удивительно добрыми. Они подсказывали не только тихо словами, но и при помощи глаз, так что у всех самодеятельных артистов все получалось почти с первого раза.
Стас, Лена, Ваня, Даниил и даже Молчацкий – наутро ходили по селу героями.
Жители Покровки смотрели на него теперь совсем по-другому. Как всегда все знавшая Юля сказала, что уже даже пошли разговоры, мол не такой уж, видать, это и плохой человек, коли смог сыграть так, что слезу из них выжал, и сговорились сообща забрать все свои заявления против него. А приехавший из Москвы главный режиссер очень известного театра, тот и вовсе пригласил Молчацкого в свою труппу.
Но самым главным было то, сказал Владимир Всеволодович. Его мнения, зная, насколько придирчив их академик к любым нарушениям исторической действительности, студенты ожидали, как приговора. Но оно неожиданно оказалось очень даже мягким и даже… лестным.
– Ну что ж, весьма… весьма! – помолчав, сказал, после всего увиденного, Владимир Всеволодович. – Если не правдоподобно, то вполне подобно правде. Конечно, образ князя Ильи – вымышленный и собирательный. Такого князя история не знает. Впрочем, как и Бориса Давидовича. Хотя и тех, и других немало было в древней Руси. Думается, автор специально придумал для князя-изгоя имя, которое ассоциируется у нас с богатырем Ильей Муромцем. Для чего? – словно на лекции спросил он, и сам же ответил: - чтобы подчеркнуть, что он тоже совершил подвиг – и, познав свой грех, покаявшись и победив свое непомерное честолюбие, что вообще отличало большинство князей, явился так сказать – духовным богатырем!
Утром, после литургии и началом праздника отец Михаил обручил Стаса с Леной.
И теперь, перед началом спектакля Стас больше всего боялся того, что Владимир Всеволодович, заметив на его руке обручальное кольцо, заставит немедленно снять его, чтобы не нарушать исторической правды.
Но академик сразу согласился с этим и даже сказал:
– А что, в этом, кажется, даже что-то есть! Какая-то связь времен. Тем более что по пьесе вы ведь тоже обручены! Пусть это будет небольшая, но прочная ниточка, соединяющая то давнее время с нашим. Ниточка любви. Я думаю, отец Тихон был бы очень рад этому!