Мы - до нас
Шрифт:
3
– Только не уходи! – вдруг испугался Стас.
Стас с закрытыми глазами лежал на той самой койке, где лежал когда-то отец Тихон, а потом – сказавший, что ему незачем больше разлеживаться тут, Владимир Всеволодович, от его руки наверх светлым ручейком убегала трубочка капельницы, возвращавшая ему жизнь и, закрыв глаза, шептал:
Князь от князя живет, особится.
Время горше полынь-травы.
Год за годом - междоусобица
Век за веком «Иду на вы!»
То не солнце к закату клонится,
Не от ягод багровый склон:
В чистом поле рубится конница -
Русский стяг с обеих сторон!..
Слабость русская – сила вражия:
Богатырь лежит бездыхан,
А из дикого заовражия
Подымается Бату-хан.
О дву-конь он идет, торопится,
Избегая лесов, болот…
И роняет междоусобица
Из-под сабли кровавый плод!
Даже с закрытыми глазами чувствовалось, что за окном – быстро темнело. Неужели так время быстро пошло? А собственно, так оно и идет - день за днем… Век за веком…
Теперь Владимир Всеволодович сидел у его койки и молча следил за капельницей.
Дверь тихонько открылась. Закрылась… Стас почувствовал какое-то новое движение рядом. Но открывать глаза не хотелось. В том времени ему было лучше…
И тут робкий голос: «Стасик…», сразу вернул его в сегодняшний день, лучше и счастливее которого для него теперь не было и не могло быть!
Он мгновенно открыл глаза и вместо Владимира Всеволодовича увидел сидевшую возле его койки… Ленку!
– Ты?! – только и смог прошептать он.
– Я, Стасик, я…- утирая слезы, закивала Лена.
– Только не уходи! – вдруг испугался он и услышал:
– Да куда же я теперь от тебя уйду? Даже если ты сам гнать будешь…
– Ты это… взволнованно зашевелился Стас, но Лена нежно положила ладошку на его руку.
– Прости меня, за то, что я тебе нет поверил…
– Да забыто уже все, забыто! Главное, ты поскорей выздоравливай! Ведь совсем скоро – спектакль, и вообще…
– Хорошо… Горислава! – с улыбкой кивнул ей Стас.
– Что? – испуганно взглянула на него Лена, подумав, что у Стаса начался бред, но тут же все поняла и ответила словами пьесы:
Слава Тебе, Господи! Услышал молитву мою! Отвел беду от любимого!..
По пьесе, в отличие от самой повести, в этом месте следовал введенный Молчацким, совсем невинный, как он объяснил, поцелуй, и они смущенно замолчали.
За дверью сразу послышались голоса медсестры и академика.
– Да, - сокрушенно вздыхая, говорил Владимир Всеволодович. – Я думал времена коварного обольстителя Дон Жуана, погубившего Дездемону Яго, матери Гамлета давно миновали, а оказывается, нет – они и сегодня живут и продолжают творить зло!
– Бедная девочка! Я уже начала всерьез опасаться за нее. Да и Стасику тоже досталось! – вторила ему медсестра. – Хотя, конечно, мог бы сначала и поговорить с ней, расспросить обо всем…
– Ничего, он свое уже получил за то, что любимой девушке не поверил! – остановил ее академик.
– А этим, - с такой угрозой в голосе пообещал он, что Лена со Стасом даже переглянулись. – Я такой зачет в зачетку их жизни поставлю – чтобы навсегда эту историю запомнили!
Владимир Всеволодович с медсестрой замолчали, и теперь у Стаса с Леной снова нашлись слова:
– А что за стихотворение ты шептал, когда я только вошла? Честно говоря, сначала я решила, что у тебя бред…
– «Междоусобица»...
– Почитай?..
– Хорошо! – с радостью согласился Стас, готовый исполнить любую просьбу, любое желание любимой девушки, но в последний момент вдруг передумал:
– Но только лучше другое… Называется: «После набега». Ладно?
Лена согласно – она тоже все, что угодно готова была сделать для Стаса, кивнула, и тот начал:
Пахнет избами горелыми,
Горько от печаль-туги:
Снова огненными стрелами
Одождили Русь враги.
То ль монголы, то ли половцы -
Шлем и латы до колен…
Пали в сече добры молодцы,
Верных жен погнали в плен.
Что не выжжено – изрублено.
Полетел по миру слух:
Все в Руси навек погублено,
Угасает русский дух!
Но из ям, где воды алые,
Из кустов, из лебеды
Выползают дети малые,
Спрятанные от беды.
Долго маму безответную,
Плача, детвора зовет…
В этом плаче песнь победную
Мир услышал: «Русь живет!»
– «Русь живет», здорово! – повторив, восторженно прошептала Лена.
За окном стало совсем темно.
Вошедшая медсестра посмотрела на дочь, взглядом спросила, как Стас, и, увидев одобрительный кивок, сняла капельницу. Но при этом предупредила, что хоть, к счастью, все и обошлось, но ему еще нужно лежать, как минимум до вечера.
– А уже и так вечер! – кивая на окно, усмехнулся Стас: Как говорится: «За окошком вечер, за окошком – ветер!»