Чтение онлайн

10-й Донской казачий полк уже грузится в вагоны. В этот момент из

Петрограда возвратилась часть офицеров и казаков корпуса, посланные

туда накануне. Почти одновременно с ними в расположение корпуса прибыл Керенский А.Ф.. Многие казаки-луганцы имели возможность лично видеть растерянного главу Временного правительства.

Сотник Карташов подробно доложил Краснову о начавшихся боях в Петрограде, о том, как обороняют Зимний дворец юнкера и ударницы.

В купе вагона к Краснову неожиданно входит Керенский, и очевидно

не разбираясь в казачьих званиях, обращается к Карташову: «Доложите

мне, поручик. Это очень интересно» - и протягивает ему руку.

Тот выпрямился по стойке смирно, но руки главковерху не подал.

«Поручик, я подаю вам руку», - внушительно заявил Керенский.

«Виноват, господин Верховный Главнокомандующий, - отчетливо произносит сотник Карташов, - я не могу подать вам руки. Я корниловец».

Лицо Керенского залилось краской, он поежился и вышел из вагона, бросив на ходу Краснову:

«Взыщите с этого офицера».

*

В канун большевистского переворота 25 октября дежурным по 4-му Донскому казачьему полку (расквартированному в Петрограде} заступил сотник Ф. Кузюбердин - казак Луганской станицы. Он оказался сочувствующим

большевикам, и во время их выступления скрыл от командования полка

полученный приказ о необходимости стать на защиту Зимнего дворца.

В решающий исторический момент казаки 4-го полка оказались безучастными свидетелями падения Временного правительства. На Дону этот

поступок был расценен как предательство, зато новая власть оценила

услугу сотника-луганца. Позже Феодосий Кузюбердин стал членом Казачьего отдела ВЦИК. (В.Т. Новиков. С.Петербург 2000 г.)

252

По прибытии в Гатчину Краснова ожидали хорошие известия: из Новгородской губернии возвратился эшелон 10-го Донского полка - две сотни

и два орудия.

Командир эшелона есаул Ушаков буквально силой пробился к корпусу, несмотря на препятствия, чинимые железнодорожниками.

Гатчиной казаки овладели без единого выстрела, разоружив пытавшихся оборонять ее солдат Лейб-гвардии Измайловского полка и команду

матросов.

Далее взяли Дарское Село, которое обороняли 800 человек гарнизона. Всю ночь с 29 на 30 октября казаки перестреливались с красногвардейцами и матросами на Александровской станции. А утром, 30-го октября из Петрограда в корпус пробился какой-то гимназист и передал клочок бумаги, на котором стоял штамп Совета союза казачьих войск: «Положение Петрограда ужасное. Режут, избивают юнкеров, которые являются пока единственными защитниками населения. Пехотные полки колеблются и стоят, казаки ждут, пока подойдут пехотные части. Совет Союза требует ваш эго немедленного движения на Петроград. Промедление

грозит полным уничтожением детей-юнкеров…»

Подписали: гредседатель Михеев

секретарь Соколов.

Но поход корпуса Краснова на столицу захлебнулся. На пути стояли

превосходящие силы большевиков: красногвардейцев, матросов и регулярных пехотных частей. Да и среди казаков начался ропот. Их смущало то, что В борьбе с больш евиками их не поддержала ни одна из воинских частей.

Краснов в то зремя писал: «Мы были одиноки и преданы всеми».

Большевики тредложили казакам мир, остановить поход на Петроград, а взамен обещали немедленно отправить их части на Дон. В переговорах от больш евиков принимали участие известные Троцкий, Дыбенко, Муравьев, и каза ки не устояли: «Отчего же не вступить в мирные переговоры… Что же, разве большевики не люди? Время потянется, может, и к

нам кто подойдет. Тогда со свежими силами можно снова начать войну.

Все одно нам одним, казакам, против всей России не устоять».

Тщетно Краснов, подъесаул Ажогин, казак Ярцев призывали не верить

большевикам.

1 ноября перемирие было подписано. Матрос П.Дыбенко. позирующий

перед казаками, весело говорит: «Давайте нам Керенского, а мы вам Ленина представим, хотите ухо на ухо поменяем».

Матросы ругают и Керенского, и Ленина: «Что нам Ленин - окажется

плох и его вздернем. Ленин нам не указ»,

Дикой разбойничьей вольницей показались большевистские войска

Краснову, хотя ксэаков явно уважают, остерегаются и повсюду льстят.

«В России только и есть войско, товарищи, что матросы да казаки, -

остальные дрянь одна. Соединимся, товарищи, вместе - и Россия наша.

Пойдем вместе.

253

– На Ленина?
– лукаво подмигивает один казак.

– А хоть бы и на Ленина. Ну его к бесу. На что он нам сдался, шут гороховый».

Все погибло. Казаки засобирались домой. Вскоре были предоставлены железнодорожные составы для отправки станичников на Дон, подальше от Петрограда.

9 ноября в Великих Луках генерал Краснов испытал глубокое разочарование, огорчение и обиду. Там стояли эшелоны родного эго 10-го Донского казачьего полка. Адъютанты генерала решили, что самым безопасным будет, если Краснов отправится на Дон в одном из эшсшонов и решили переговорить об этом с казаками. Станичники отказались взять своего командира, потому что для них это было хлопотно и небезопасно.

П.Н.Краснов: «Не то огорчило, что они не взяли меня, а мотив отказа

– трусость. Яд большевизма вошел в сердце моего полка, который я считал лучшим, наиболее мне верным».

12 ноября 1-я Донская дивизия отправилась на Дон.

ДЕМОБИЛИЗАЦИЯ

Вначале 1918 года 10-й донской казачий полк прибыл в станицу Великокняжескую.

Многие жители этой станицы были выходцами из Луганской станицы

или имели там родственников. Поэтому прибывших казакоЕ встретили радушно.

В Великокняжеской попк демобилизовали. Стал вопрос, как ехать домой: через Ростов нельзя - там уже шли бои с большевика \ли.

Казаков Луганской и Митякинской станиц отправили пс> железной дороге через Царицын-Поворино-Лиски-Миллерово. Конечная станция назначения значилась Чеботовка.

В Миллерово к этому времени (как вспоминают сами казаки) находился штаб революционных войск товарища Подтелкова, а в Красновке нес

службу по охране железнодорожного попотна от белогвардейцев 27-й Донской казачий попк Голубова.

Все перепуталось. Казалось, что уезжали из-под Петрограда от большевиков, приехали на Дон, а здесь тоже большевики, да ещ е из своих: Подтелков, Голубов, Стехин…