ЖАНРЫ

Мы не умираем, а рождаемся вновь! Доказательство реинкарнации, сделанное известным психиатром и подтвержденное документально
Шрифт:

Знания Кэтрин были не только детальными и особенными, но, что более удивительно, превосходили возможности ее сознания. Она знала то, что нельзя было почерпнуть из книг, а затем забыть на время. Также она не могла это узнать в детстве, а затем подавить или вытеснить из сознания. А как же насчет Учителей и их посланий? Они говорили через Кэтрин, но информация не принадлежала ей. Также их мудрость отражалась в воспоминаниях Кэтрин о прошлых жизнях. Я знал, что эти послания и эта информация были достоверными. И знал я это не только потому, что много лет работал с людьми и их сознанием, мозгом и личностью, а чувствовал интуитивно, даже до того, как прозвучал рассказ о моем отце и сыне. Я был уверен в правдивости всего, что слышал от Кэтрин.

Несмотря на трехнедельный перерыв Кэтрин быстро погрузилась в глубокий транс. Она переместилась в другое тело, в другое время.

Я вижу горшки, наполненные каким-то маслом. В этих горшках разные масла. Похоже, что это какой-то склад или хранилище. Горшки красные… красные… они сделаны из какой-то красной глины. У них голубые окантовки, голубые окантовки вокруг горлышек. Вижу мужчин… группу мужчин в пещере. Они переставляют горшки и сосуды, вытаскивают и складывают в определенное место. Их головы обриты. Их кожа коричневая… у них коричневая кожа…

«Ты тоже находишься там?»

Да, я закупориваю некоторые горшки… каким-то воском… да, я запечатываю горловины горшков воском.

«Ты знаешь, для чего используются эти масла?»

Нет, не знаю.

«Ты видишь себя? Взгляни на себя. Расскажи мне, как ты выглядишь?»

Она замолчала, разглядывая себя.

У меня коса… мои волосы заплетены в косу. На мне надето какое-то длинное платье. Подол его обшит золотой тесьмой.

«Ты работаешь на этих священников — или просто мужчин — с обритыми головами?»

Закупоривать горлышки горшков воском — моя работа. Это моя работа.

«Но ты не знаешь, для чего предназначены эти горшки, так?»

Похоже, они используются в каких-то религиозных ритуалах. Но я не уверена… не уверена в этом. Наверное, их используют для помазания… им мажут головы и руки. Я вижу птицу, золотую птицу у себя на шее. Она плоская. У нее плоский хвост, очень плоский хвост… а голова свисает аж до моих ног.

«До ног?»

Да, ее носят именно так. Тут еще есть черное… черное липкое вещество. Я не знаю, что это.

«Где оно?»

Оно в мраморной коробочке. Его они тоже используют, но я не знаю, для чего…

«Есть ли в этой пещере что-то, что ты можешь прочитать и сказать мне название страны или местности, где ты живешь, и дату?»

На стенах нет ничего. Они чистые. Я не знаю названия.

Я перенес ее дальше во времени.

Вижу белый кувшин, какой-то белый кувшин. Ручка наверху золотая, вероятно, это какое-то золотое покрытие.

«Что в этом кувшине?»

Какие-то благовония. Они нужны для перехода в иной мир.

«Ты сейчас переходишь в мир иной?»

Нет! Никто из тех, кого я знаю, не переходит.

«Это тоже твоя работа? Готовить людей к этому переходу?»

Нет, это должен делать священник. Не я. Мы просто помазываем их маслами и благовониями…

«Примерно сколько тебе лет сейчас?»

Шестнадцать?

«Ты живешь с родителями?»

Да, в каменном доме, похожем на каменный колодец. Он не очень большой. Но в нем очень жарко и сухо. Климат здесь очень жаркий.

«Зайди в дом».

Я уже там.

«Ты видишь там членов своей семьи?»

Вижу своего брата, маму и ребенка, чьего-то ребенка.

«Это твой ребенок?»

Нет.

«Что для тебя имеет наибольшее значение сейчас? Расскажи что-то важное, что может объяснить возникновение симптомов в настоящей жизни? Нам нужно это понять. Ты можешь пережить все это в полной безопасности. Расскажи об этих событиях».

Она ответила очень тихим шепотом:

Все имеет значение… я вижу, как умирают люди.

«Люди умирают?»

Да… они не знают, что происходит.

«Болезнь?» — внезапно мне показалось, что она снова оказалась в той жизни в древние времена, куда она уже однажды попадала. В той жизни чума, которая передавалась через воду, унесла жизни отца Кэтрин и одного из ее братьев. Кэтрин также была больна, но не умерла. Люди использовали чеснок и другие растения, чтобы бороться с чумой. А Кэтрин была очень расстроена тем, что мертвецов не бальзамировали, как следует. Но сейчас мы смотрели на эти события под иным углом.

«Может, необходимо что-то сделать с водой?»

Скорее всего… Многие умирают.

Я уже знал, к чему мы придем в итоге:

«Но ты не умираешь. Во всяком случае, не от этой болезни».

Нет, я не умираю.

«Но ты заразилась. Ты больна».

Да, мне очень холодно… очень холодно… Мне нужна вода… вода. Они думают, что болезнь пришла из воды… и из чего-то черного… Кто-то умер.

«Кто умер?»

Отец. И один из братьев. С мамой все в порядке, она выздоравливает. Она очень слаба. Надо хоронить людей. Их надо хоронить, но все расстроены, потому что это противоречит религиозным обычаям.

«Каким обычаям?» — Я удивлялся последовательности ее воспоминаний, факт за фактом, все в точности так, как она говорила несколько месяцев назад. И снова это отступление от обычаев похорон очень расстраивало ее.

Поделиться с друзьями: