ЖАНРЫ

Мы не умираем, а рождаемся вновь! Доказательство реинкарнации, сделанное известным психиатром и подтвержденное документально
Шрифт:

Это меня удивило. Как мог я приближаться к состоянию обновления?

«Неужели я почти достиг этого состояния?» — спросил я недоверчиво.

Да. Ты знаешь намного больше, чем все остальные. И понимаешь больше, чем все. Будь терпелив. У них нет тех знаний, что есть у тебя. Мы пошлем духов, чтобы тебе помочь… Но ты все делаешь правильно… продолжай в том же духе. Твою энергию нельзя растрачивать просто так. Ты должен избавиться от страха. И тогда в твоих руках будет мощнейшее оружие…

Дух-Учитель замолчал. Я размышлял над смыслом этого невероятного послания. Я знал, что почти избавил Кэтрин от ее страхов, но это послание несло более общий смысл. В нем было больше, чем просто подтверждение эффективности гипноза в терапии. И даже больше, чем просто разговор о перемещении в прошлые жизни, которое будет трудно применить ко всем подряд. Нет, я был уверен, что речь шла о страхе смерти — том самом страхе, который таился в жерле вулкана. Страх смерти, скрытый, постоянно существующий страх, избавиться от которого не помогают ни деньги, ни власть — вот эта суть. Если бы все люди знали, что «жизнь бесконечна, поэтому мы не умираем, потому что никогда по сути и не рождаемся», тогда этот страх исчез бы. Если бы все знали, что уже жили бесчисленное количество раз до этой жизни и будем воплощаться еще неизвестно сколько раз, насколько увереннее все чувствовали бы себя. Если бы люди знали, что, пока они находятся в физических телах, вокруг есть духи, которые помогают им, и что после смерти они тоже станут духами и присоединятся к ним, включая их любимых, насколько легче было бы всем. Если бы все знали, что «ангелы-хранители» действительно существуют, то ощущали бы себя в безопасности. Если бы все знали, что насилие, преступления и несправедливость по отношению к людям не остаются незамеченными, и расплата придет в следующей жизни, насколько меньше насилия и жажды мести было бы в мире. И если бы, правда, мы «пришли бы к Богу через знания», то поняли бы мы, что материальные блага и власть не имеют ценности и не могут являться целями жизни? Быть жадным или стремиться к власти совсем не нужно.

Но как донести эти знания до людей? Многие молятся в своих церквях, синагогах, мечетях, храмах, читают молитвы, в которых говорится о бессмертии души. Однако сразу после службы они возвращаются к конкуренции, снова становятся жадными манипуляторами и эгоцентристами. Все это замедляет развитие души. Поэтому если веры недостаточно, возможно, сможет помочь наука. Вероятно, опыт, подобный нашему с Кэтрин, следует изучить, проанализировать и изложить в сугубо научном виде, и делать это должны люди, которые обучались физике и поведенческим наукам. Однако на тот момент написание научной работы или книги было последним из того, о чем я мог думать — настолько это было далеко и маловероятно. Мне было интересно, что за духи придут помочь мне. Помочь мне делать — что?

Кэтрин пошевелилась и снова зашептала.

Кто-то по имени Гидеон, кто-то по имени Гидеон… Гидеон. Он пытается поговорить со мной.

«Что он говорит?»

Он постоянно рядом. Постоянно. Он что-то типа хранителя… кто-то вроде этого. Но он играет со мной.

«Он один из твоих хранителей».

Да, но он играет… Он прыгает вокруг. Мне кажется, он хочет, чтобы я знала, что он всегда рядом… Везде.

«Гидеон?» — повторил я.

Он тут.

«Ты чувствуешь себя с ним в безопасности?»

Да, он придет, когда понадобится мне.

«Хорошо. Вокруг нас есть духи?»

Она ответила шепотом — очевидно, говорило ее сверхсознание:

О да, много духов. Они приходят… когда захотят. Все мы духи. Но остальные… кто-то в физическом теле, кто-то в стадии обновления. Остальные — хранители. Но мы все попадаем сюда. Мы все так же должны стать хранителями.

«Зачем мы возвращаемся и снова учимся? Почему мы сразу не можем знать то, что должны знать духи?»

Это разные уровни обучения, и что-то мы должны понять, пока у нас есть плоть и кровь. Мы должны чувствовать боль. Духи не чувствуют боль. Это — период обновления. Душа обновляется. Когда ты находишься в физическом теле, ты можешь ощущать боль; тебе можно сделать больно. Только в форме духа тебе не нужно чувствовать. Вы испытываете счастье и благополучие. Но это период обновления… для нас. В духовном состоянии люди общаются по-другому. Будучи в физическом теле… можно переживать отношения.

«Понимаю. Все будет хорошо».

Она снова замолчала. Шли минуты.

Я вижу коляску. Голубую коляску.

«Детскую коляску?»

Нет, коляску, в которой ездят. … Или что-то голубое. Голубая бахрома наверху, снаружи она тоже голубая.

«Коляска запряжена лошадьми?»

У коляски большие колеса. Я не вижу никого в ней, только две лошади запряжены в нее… серая и коричневая. Серую лошадку зовут Эппл, потому что она любит яблоки. Вторую зовут Дюк. Они очень милые. Они не кусаются. У них большие ноги… очень большие ноги.

«А средняя лошадь тоже есть? Еще одна?»

Нет. Они такие милые.

«Ты еще там?»

Да. Я вижу ее нос. Он больше меня!

«Ты едешь в этой коляске?» — по тому, как она говорила, я понял, что она была ребенком.

Тут лошади! И мальчик еще.

«Сколько тебе лет?»

Очень мало. Я не знаю. Не думаю, что я умею считать.

«Ты знаешь этого мальчика? Это твой друг? Или твой брат?»

Это сосед. Он пришел сюда… на праздник. Тут … свадьба, или еще что-то.

«Ты знаешь, чья эта свадьба?»

Нет. Нам сказали не пачкаться. У меня коричневые волосы… и туфли, которые застегиваются на одну сторону.

«Это твоя праздничная одежда? Хорошая одежда?»

Это белое… какое-то белое платье… с оборочками наверху и завязками на спине.

«Твой дом рядом?»

Это большой дом!

«Ты тут живешь?

Да.

«Хорошо. Теперь ты можешь заглянуть в дом, это можно сделать. Это важный день. Гости тоже будут хорошо одеты, в особенные наряды».

Тут готовят еду. Много еды!

«Ты чувствуешь ее запах?»

Да. Это какой-то хлеб. Хлеб… мясо… Нам снова сказали выйти отсюда.

Я был поражен. Я сказала ей, что можно зайти внутрь, но ее снова выставили наружу.

«Как вас зовут по именам?»

Мэнди… Мэнди и Эдвард.

«Он мальчик?»

Да.

«Вам не разрешают оставаться в доме?»

Нет, все слишком заняты.

«И как вам это?»

Нам все равно. Но оставаться чистыми очень трудно. Мы ничего не можем сделать.

Поделиться с друзьями: