Чтение онлайн

– Да, мы все придем.

– Кто это - все?

– Я и мои подруги.

– У вас тоже свой Клуб?

– Нет, мы работаем вместе.

– А какое отношение ваши подруги имеют к Валентине?

– Ну...
– растерялась Тамара под её холодным взглядом и наконец сказала первое, что пришло в голову: - Когда человек погиб, это уже не важно.

– Лучше бы вы ей помогли, когда Валентина была ещё жива, - опять в её голосе прозвучали обвиняющие нотки, и Тамара не сдержалась:

– А что же вы ей не помогли?

– Мы бы помогли, но не успели.

– А ко мне она почему-то не захотела обратиться. А если б позвонила, то я непременно помогла бы.

– Чем же?

– Всем, чем смогла бы.

– А что вы можете?

В запальчивости Тамара чуть не сказала, что "самаритянки" могут многое, но вовремя спохватилась. Они же проводят расследование, а собеседница сразу насторожится.

– Я ведь даже не знаю, какая помощь Вале требовалась, - миролюбивым тоном произнесла она.

– В вашей организации чисто женский коллектив?

– Нет, наш руководитель мужчина.

Соня отвернулась, утратив к ней интерес, и всем своим видом демонстрируя, что не расположена к дальнейшим разговорам.

Как только верная боевая подруга села в машину, затренькал её мобильник.

– Здравствуйте, Алла, - услышала она голос адвокатессы.

– Здравствуйте, Наташа.

– Есть новости. Мне удалось снять копию с акта судебно-медицинской экспертизы и ознакомиться с протоколами показаний свидетелей. Вы приедете ко мне или сказать по телефону?

– Если нужно обсудить, то могу приехать.

– Давайте я в общих чертах расскажу, а вы уж сами решайте. Виктор Евгеньевич Первенцев убит из пистолета системы "Макаров". Выстрел произведен с расстояния примерно метр, входное отверстие в левой затылочной области.

– Ни фига себе!
– не удержалась Алла.

– Что вас удивляет?

– До последней минуты я думала, что он покончил с собой. А тут получается, в него выстрелили сзади, попросту говоря, пристрелили, будто приговор привели в исполнение. Не мог же Виктор отвести руку назад аж на метр.

– Да, нет никаких сомнений, что это убийство. Оружие не нашли. По показаниям свидетеля, у него был пистолет как раз системы "Макаров". Предположительно Первенцев хранил его в своем личном сейфе, находящемся в его домашнем кабинете, но мог держать и в служебном сейфе. Со слов сотрудников отдела безопасности "Промэкспоцентра", на работу он никогда его не брал. Однако так ли это, установить не удалось, поскольку своих подчиненных Первенцев в это не посвящал, мог принести пистолет в своем портфеле или в одежде, никто их охранников своего шефа никогда не проверял. Но оружия в его руках никто из них никогда не видел. В тир, где обычно тренируются охранники, Первенцев даже не заходил.

– Николай в тот вечер видел "Макаров" в открытом сейфе домашнего кабинета Виктора.

– Для какой надобности ему пистолет, установить пока не удалось, продолжала Наташа.
– Право на ношение оружия Первенцев не имеет, хотя при желании мог бы оформить его документально. Оружие видел лишь один сосед по фамилии Шапошников. Он недавно закончил строительство своего дома и как-то раз по-соседски, без церемоний, зашел познакомиться к Первенцевым. Узнав от супруги Виктора, что муж у себя в кабинете на втором этаже, вошел к нему без стука.

– А что - Виктор даже не услышал его шагов?
– перебила адвокатессу Алла.

– Шапошников говорит, что полы там устланы напольным покрытием с высоким ворсом, так что хозяин, видимо, не услышал, как он подошел. Открыв дверь, сосед увидел на столе пистолет, который Первенцев в тот момент чистил. Сам Шапошников в прошлом военный и хорошо разбирается в оружии, поэтому марку определил сразу, хотя хозяин тут же прикрыл пистолет газетой. Сосед понял, что допустил оплошность, и извинился за свою бесцеремонность. Больше об оружии не было ни слова.

– А вдова Виктора, Марина, знала, что у него есть пистолет?

– Дознавателю она сказала, что не знала. Якобы ей вообще мало известно о делах мужа, он ни во что её не посвящал. В его кабинете Марина никогда не бывала.

– Знаем мы, как она там не бывала, - пробурчала Алла.

– А вы в этом сомневаетесь?

– Да она вовсе не парализована, а притворяется. Истерический паралич. Марина может ходить.

– Нечто в этом роде я предполагала.

– Почему?

– Во-первых, потому, что специально изучала психиатрию. Во-вторых, судя по её показаниям, она слишком напирает на то, что калека, и не могла бывать на втором этаже. И, в-третьих, потому, что в доме, в котором проживает парализованная женщина, вынужденная передвигаться лишь в инвалидной коляске, нет ни лифта, ни подъемника на второй этаж.

– Вы умница, Наташа! Именно это и насторожило меня в первую очередь. А про истерический паралич мне рассказала наш психиатр.

– Следовательно, лифт Марине не нужен. Как раз наоборот, ей хотелось убедить всех, что она не может быть убийцей.

– То есть вы, как и наш психиатр, полагаете, что она ещё три года назад, при строительстве дачи, уже планировала это убийство?

– Скажем так - Марина его не исключала.

– Почему вы столь осторожны в своих предположениях?

– Потому что слишком мало времени прошло с момента, когда свидетель Николаев услышал выстрел, и когда он и второй свидетель, Онищенко, вошли в дом с центрального входа и увидели Марину. Сомнительно, что женщина, вынужденная большую часть времени передвигаться в инвалидном кресле и частично утратившая двигательные навыки, способна бегать быстрее лани. Со слов свидетеля Николаева, раздался выстрел, и тут же, через пару секунд, громко закричала Марина и кричала все время, не переставая, пока они не вошли в дом и увидели её сидящей в своем кресле возле лестницы на второй этаж. Если бы выстрелила она, то ей нужно было преодолеть коридор второго этажа, спуститься по внутренней лестнице и успеть сесть в свое кресло. Проделать все это, непрерывно крича и даже не запыхаться, согласитесь, очень непросто.

– Да-а... А я-то была уверена, что Виктора убила Марина.

– Вряд ли.

– Вот черт! Опять мы впотьмах. Кстати, Наташа, а того свидетеля, который слышал выстрел, допрашивали только один раз?

– Да. Почему-то он назвался вымышленной фамилией и дал вымышленный адрес. Я называю его Николаевым, как записано в протоколе допроса, однако по названному им адресу Глеб Емельянович Николаев не проживает. Мужчин с таким именем, отчеством и фамилией в Москве оказалось трое, но ни один не подходит по возрасту - двое пожилых и один из них юноша семнадцати лет. Никто из них в поселке "Орбита" ни разу не был. Это я установила. Непонятно, почему этот свидетель решил сохранить инкогнито.

– Я вам объясню, почему. Он был у любовницы по имени Зарема, муж которой страшно ревнив. Сам супруг проживает в Москве, а она завела себе хахаля. О том, что любовник невольно оказался свидетелем, Зарема и не подозревала. Он уже уходил от нее, когда услышал выстрел. Сгоряча помчался в дом Виктора, а потом, видно, спохватился, что муж любовницы может о нем узнать, и решил назвать первую пришедшую ему на ум фамилию.

– А вы-то как это выяснили, Алла?

– Мои "самаритянки" не дремлют.