Чтение онлайн

– Не отпущу, - пообещал Олег и добавил: - Хотя, должен признаться, это будет не просто. Характер у неё ого-го.

– Да, это так, - согласилась Лариса.
– Но все же мы на вас очень надеемся.

– Постараюсь оправдать ваше доверие, - он склонил голову.

– А как с её здоровьем?
– спросил высокий русоволосый блондин.

– Гемоглобин низкий, давление тоже, астения. Но все поправимо, организм у неё сильный. Уже через неделю Алла станет активней.

– И сразу же начнет рваться на свободу, - добавил другой мужчина, сероглазый шатен, профессию которого Олег определил по глазам и выражению лица, - сыщик.

– Будем стараться полностью привести её в порядок, - заверил Олег.

К нему подошел Толик и, с заговорщицким видом отогнув полу своей куртки, показал спящего котенка:

– Это Алкин Перс, - пояснил он, хотя и так было понятно.

– Толик, сейчас его пронести нельзя, - строго произнес врач.
– И вообще в хирургию нельзя приносить животных, а уж в реанимацию и подавно. Да и потом нежелательно. Неужели вы не понимаете - шерсть будет в воздухе, а у некоторых людей аллергия на кошачью шерсть. К тому же, многие не любят кошек, пожилые больные будут недовольны.

– Дайте Алке палату, чтоб других там не было, - упрямился верный оруженосец.
– Мы заплатим. Чё ей со старухами-то лежать! Бухтеть будут, цепляться к ней. Алка этого не любит.

Олег понял, что переубеждать его бесполезно, и промолчал.

– А в реанимационной палате она лежит одна?
– спросила маленькая смуглая женщина в очках.

– Я часто к ней захожу, так что пока Алла не жалуется на одиночество.

– А что она делает сейчас?
– спросила Лариса.

– Спит.

– Мы решили встретить Новый год здесь, рядом с ней. Вон елку нарядили, - она показала рукой в угол. Там и в самом деле стояла высокая живая елка, украшенная красивыми разноцветными шарами.
– Скажите ей об этом, когда наша подруга проснется. Ей будет морально легче, если она узнает, что мы рядом. Еду и шампанское мы принесли, будем пить только за её здоровье. Пусть Алла мысленно чокнется с нами, когда мы поднимем бокалы. Или хотя бы ей икнется, что мы её постоянно вспоминаем.

– Передам. Где же вы тут расположитесь?

– А мы купили складные столы. Часов в десять-одиннадцать расставим их и накроем. Пока не хотим мешать персоналу. Да и тревожно было за Аллу, не хотелось начинать веселье, пока не узнаем, как она. Приходите к нам, хотя бы ненадолго.

– Приду, - пообещал Олег. Аллины друзья ему понравились, и он ответил искренне.

– Доктор, а можно нам посмотреть на неё одним глазком?
– спросил русоволосый блондин, и Олег интуитивно понял, что это любовник Аллы. Внимательнее пригляделся к нему - красив!

– Пусть она сейчас поспит, а когда проснется, я что-нибудь придумаю. В реанимации посещения запрещены, но выход найдем.

– А Алла до сих пор в реанимации?
– на его лицо набежала тень тревоги.

– Да, - не стал вдаваться в подробности Олег.

– Вы же сказали, что её состояние гораздо лучше.

– Это так, но реанимация рядом с ординаторской. Я мог бы перевести её в палату, но в отделении сейчас кутерьма, все готовятся к встрече Нового года, шум, гам, веселье. Это будет мешать Алле отдыхать. А в нашем отсеке тихо. Если ей что-то понадобится, она позвонит, я же рядом, приду. А звонок из палаты наши медсестры даже не услышат, в холле на полную громкость включен телевизор.

Такое объяснение всех удовлетворило.

– Мы подождем, пока она проснется, - за всех сказала Лариса.
– А потом вы нас тихонько проведете, не всех, а хотя бы двоих. Мы её поздравим и сразу уйдем из реанимации.

– Идет, - согласился Олег.
– Как только Алла проснется, я вам сообщу.

– Олег Павлович, спасибо вам за все, - Лариса положила ладонь на его руку и вздохнула, но уже с облечением.
– Ни один из нас даже на минуту не мог себе представить, что нашей верной боевой подруги с нами не будет... она судорожно вздохнула и смахнула выступившие слезы.
– Простите. Теперь я плачу уже от радости. Наша подруга - необыкновенный человек, поверьте.

– Верю, - он успокаивающе похлопал по её руке и, кивнув, ушел.

Не любил Олег Павлович Меркулов слишком эмоциональных сцен признательности. В такие моменты он ощущал неловкость. Он врач и всего лишь выполнял свой долг врача.

Олег сидел за столом постовой медсестры. Дверь в палату была приоткрыта. Услышав скрип кровати, он встал и заглянул в щелочку.

Алла попыталась потянуться, чтобы размять тело после сна, но, сделав неловкое движение, застонала, чертыхнулась и выругалась:

– Бл-лядская рука! Да ещё эта гребанная капельница! Как она мне надоела, би-илять!

Открыв дверь, Олег, улыбаясь, вошел в палату.

– Подслушивал, как я ругаюсь?
– улыбнулась она.

– Угу, - подтвердил он.
– Пора снимать капельницу.

– Вытаскивай скорей эту чертову иголку. Осточертело!
– хоть Алла и говорила резкие слова, но все равно улыбалась.

Олег вынул иглу, протер ей кисть спиртом и заклеил лейкопластырем.

– Как себя чувствуешь?

– Вскочить бодро и с песней не обещаю.

– Прошу тебя, больше не пытайся сесть. Голова кружится?

– Немножко.

– Приемный покой оккупировали твои друзья. Рвутся посмотреть на тебя хоть одним глазком.

– Зови, - велела Алла.
– Только вначале дай мне пакет с косметическими причиндалами и зеркало. Надо навести марафет, чтобы встретить их во всей своей неписаной красе. Точнее, писаной - с помощью косметики.

– Не стоит. Ты и так хороша, хоть и очень бледна. Но тебе бледность идет.

– Нет уж, мой дорогой, без макияжа я даже к почтовому ящику не спускаюсь, - заявила она.
– Усади меня, пожалуйста.

Поняв, что спорить бесполезно, Олег помог ей сесть, достал из тумбочки требуемое и подал ей. Посмотрев на себя в зеркало, Алла присвистнула:

– Ну и морда! А ты говоришь - хороша! Не умыта, кожа за два дня запущена, под глазами круги. Ну, да ладно. Сейчас все замажу и стану, как новенькая.

Достав из пакета косметическое молочко, тоник, ватные шарики, она попросила Олега открыть все флаконы и баночки, протерла лицо, нанесла увлажняющий крем, потом сделала легкий макияж. Как оказалось, Толик ничего не забыл. Он знал, какую парфюмерную фирму предпочитает любимая начальница, и сам не раз покупал ей кремы и прочую парфюмерию и косметику по её просьбе.