Чтение онлайн

Бог это Она,

Бог это Оно…

Бог это Мы.

Заслуживают ли люди лучшей судьбы? Конечно же! Вопрос в том, что не Бог их наказал! Они где-то в чем-то грешат и поэтому не могут выйти из порочного круга недостатка, лишений, нужды. Они сами должны искать, действовать, находить. Никто из нас не виновен, что эти люди живут плохо – живут с отсутствием Здоровья, успеха и счастья. Да, конечно же, мы можем помочь им, проявляя щедрость и доброту. Но изменит ли это их статус недостатка? К сожалению, нет, потому что каждый самостоятельно отвечает за себя и своё отношение к Жизни.

Страдать или мотивировать себя. Чтобы мы не предприняли, выбор всегда будет нашим. Изобилие – это не то что мы приобретаем, а то, на что мы настраиваемся. Когда человек меняет своё отношение, Бог меняет своё отношение к нему. Вот почему у некоторых получается победить болезнь, устроить свою Жизнь, достичь успеха в карьере, а у других – нет. Если мысленно и эмоционально мы живем в недостатке, то изобилие никогда не сможет появиться в нашей Жизни. Если мы поменяем способ восприятия вещей, то тогда они изменятся.

И, поверьте мне, Бог не накажет меня за то, что я пишу эту статью и что я открыто говорю о Нем. Нет! Он не имеет ничего против того, что я рассуждаю, дискутирую, делюсь, спорю, советую, соглашаюсь или нет. Во мне он видит активного человека, который заботится о себе и своей Жизни – самостоятельно и ответственно. За что он будет меня наказывать? За моё мнение? Это мнение сформировано моим умом и разумом, которыми именно Он меня одарил. Он мой Создатель. Я – одна из Его картин. Какой художник разорвет своё платно?! Никто нормальный уж точно этого не сделает.

Почему Бог – Вселенная посылает нам болезни?

Болезни – это вызовы. Болезни – это сигнал к изменениям, которые надо предпринять, чтобы вернуться в прежнее русло Жизни вместе с силой и верой, что лучшее только предстоит! Бог не наказывает нас! Бог – наш Друг и Единомышленник! Только тот, кто не доверился ему, не смог почувствовать его дружеской руки на своём плече и учащенное дыхание, пока он бежит с нами по пляжу.

Случилось! Два года назад. В этот же день. Я ощущаю последние цифры татуировки на правой руке, как будто кто-то наносит её сейчас. “25.10.2014”. Я вздрагиваю. Когда я её сделала? Когда я решила, что должна навсегда запомнить эту дату, как и другие, ведущие к ней?

Уже несколько дней он задумчиво ходил по комнатам. Почти не разговаривал. Я решила, что на работе напряженная ситуация и есть какие-то трудности, которые надо преодолеть. Что говорить, я сама была напряженная после последних курсов лекций и их организации. Мне нужен был воздух и пару дней отдыха где-то за пределами Софии, но всё не оставалось времени для осуществления этих планов.

Напряжение, стресс, куча эмоций, которые не позволяют тебе спать днями. Гора препятствий, которые надо преодолеть и очень мало времени для нас. Если у нас получалось украсть какой-то выходной для двоих, это было большим весельем и удовольствием. А случалось это всё реже.

Последние два дня проходили как-то с трудом. Мы не говорили, что было очень необычно для нас. У нас всегда было что сказать друг другу, о чём порассуждать. Мы пересказывали друг другу рабочие дни, планировали украденные выходные в рабочее время, рассуждали о Жизни и образовании наших дочерей. Куча тем, хоть отбавляй. И каждый вечер мы что-то обсуждали. Я решила, что утром нам надо поговорить.

На следующее утро где-то к 11:00 я попросила минутку внимания. Мы присели на диван в английском стиле, обшитый красивой и столь любимой мной тканью в цветочек. Небольшие подушки были на своих местах с двух сторон подлокотников. Телевизор напротив молчал в ожидании чего-то важного.

– Ми, у нас какие-то проблемы? Ты не разговариваешь со мной уже второй день. Если тебе есть что сказать, говори на прямую. Не томи.

Он продолжал смотреть на ковёр с цветами. Своим привычным тиком правой руки он подтянул штанину, пригладил волосы и посмотрел на меня. В этот короткий миг я поняла, что что-то не в порядке. Его глаза наполнились слезами, и он тихо сказал:

– Уже два дня я думаю над тем как это тебе сказать. Мне очень трудно без тебя и…ты должна знать…должна знать, потому я не могу без тебя…у меня рак.

Всё во мне содрогнулось. Сильно забилось сердце. Пульс ускорился. И холод охватил моё тело. Я почувствовала себя грустной, оскорбленной Жизнью и…брошенной. Почему? Почему с ним, а не со мной? Почему? Ведь он же самый щедрый и добрый человек, которого я знаю. Самый лучший отец в мире. Мой самый лучший друг.

– О, Ми, я так тебя люблю. Мы справимся. Почему ты мне не сказал? Два дня. Два ужасных дня в раздумьях что мне сказать. Как ты спал эти два дня? Поэтому ли ты вертелся как белка в колесе две ночи подряд и обливался потом? Почему ты не сказал мне сразу же? Мы ведь для этого вместе. И в радости, и в горе. Ты уверен в диагнозе? Ми, что с нами происходит?

– К сожалению, сейчас да. Исследования категоричны. Диагноз – “рак языка”. Трудно определить стадий. Опухолей пока две …с правой стороны языка.

Я уже не плакала. А тряслась от тихих рыданий. Я задыхалась. Ему тоже не хватало воздуха. Наши руки сплелись. Он крепко держал мои, а я сильно сжимала его, отвечая на зов о помощи. Вот он! Вот он рак! Он действует именно так и хочет именно этого – подавить тебя и очень быстро убить. Сначала он убьет твою душу. Всё показалось мне таким грустным. Всё, что я так любила в доме. Воспоминания вернули меня в магазин ИКЕА в Солуне, откуда мы купили и этот красивый ковёр с цветами, и диван, и занавески, и чудесные стеллажи в стиле ретро. Всё показалась мне таким ненужным и неприятным. Я вспомнила как четыре года назад Милен прыгал на диван в магазине, чтобы испытать его на прочность. Как я радовалась темно-розовым цветам на диване, как он выбирал журнальный стеклянный столик со словами “Вот этот. Немного дороже, но ты сможешь украсить его как тебе захочется. Ты умеешь делать это красиво”. К чему всё это было? Столик, цветы, рак…

– Ми, мы справимся! – в моём тоне появилась неуверенная и хрупкая смелость. Но какая никакая смелость…

– Миш, всё это так глупо. В тот день я упал в обморок в кабинете у врача. Врач так мне сообщил о диагнозе, что у меня подкосились ноги. Как будто он продал мне килограмм огурцов на базаре. Я не был готов к такому. Да и вряд ли кто-нибудь готов. Просто есть и другой способ. Я пришёл в себя, а он меня спросил: “Что такое, парень? Что случилось?” Я не ответил ему. А что ему ответить.

– Ми, мне так жаль, что я не была рядом с тобой в этот момент. Почему ты не сказал мне? Почему не позвал с собой?

Я обняла этого большого 120-килограмового мужчину, который сжался на диване как маленький мальчик. И обнявшись мы расплакались вновь.

– Мне страшно, Миш. Не буду скрывать, что впервые в Жизни мне страшно. Доктор сказал, что если я не сделаю операцию по удалению почти всего языка, то мне остаётся не более шести месяцев Жизни. Я боюсь!

Впервые в Жизни я поняла, что мой партнер по Жизни и отец наших детей может и не быть сильным и уверенным в себе мужчиной. Он всегда так твердо стоял во главе нашей семьи, что за все эти годы я и не предполагала, что он может быть таким уязвимым, слабым, напуганным.