Чтение онлайн

Образование НОС придало движению народа гигантский размах. Уже в ходе своего первого участия в выборах в феврале 1972 года (президентские выборы того года) он добился большинства, но последовал грубый подлог при подсчете голосов, повлекший неудавшийся переворот, организованный группой демократически настроенных военных (25 марта). Было объявлено осадное положение, развязаны репрессии, и на пост президента вступил официальный кандидат. Тем не менее, мы продолжали участвовать в выборах: в парламентских и муниципальных 1974 года, таких же 1976 года, хотя в самый последний момент, когда стала очевидной подготовка очередного фарса, мы были вынуждены от них отказаться. Несмотря на это, мы продолжали вести пропаганду и агитацию, разоблачать махинации правительства, разъяснять народу опасность процесса фашизации военной хунты, начавшегося в конце 1974 года и все более усилившегося. У диктатуры был практически один выход: если бы она в той или иной степени признала результаты выборов, то потеряла бы контроль над Законодательной ассамблеей и некоторыми другими органами власти. Таким образом, она могла удержаться, только безгранично ужесточив репрессии и реорганизовав государственный аппарат, превратившись в фашистскую диктатуру. А так как военное командование не могло отделаться от процедуры выборов, ее необходимо было извратить, создав иллюзию соблюдения закона. Именно так и произошло: репрессии все более и более принимали характер массового побоища, политических убийств, незаконные аресты и похищения стали обычным делом. Национальный союз оппозиции решил принять участие в президентских выборах февраля 1977 года. Предвыборная кампания началась в последние месяцы 1976 года, и кандидатом на этот раз был выдвинут демократически настроенный отставной военный. Мы одержали еще более убедительную победу, чем в 1972 году, но диктатура вновь подтасовала результаты выборов.

Подводя итог, делаю следующий вывод: участие компартии в избирательной борьбе было в основном оправдано, хотя также было сопряжено с опасностью для нее подпасть под влияние реформизма. С 1964 года выборы стали в центре политической борьбы в стране. Не участвовать в выборах означало отойти в сторону от нее и позволить буржуазии осуществлять идеологическую обработку масс. Участие коммунистов в выборах способствовало подготовке масс к революции.

Мы знали, что выборы не могли быть единственным путем к власти для демократических и тем более для революционных, антиимпериалистических сил, и именно в этом мы убеждали массы в ходе избирательных кампаний, особенно последней. Мы призывали их не заблуждаться относительно выборов, а понять, что этот процесс исчерпает себя и будет необходимо перейти к высшим формам борьбы. Мы руководствовались ленинским учением о том, что массам нужен собственный опыт: на протяжении уже десятков лет мы убеждались в том, что этот путь не приведет к власти, но требовалось убедить в этом массы, для чего они должны были приобрести собственный опыт.

Выборы 1977 года действительно продемонстрировали широким массам трудящихся города и деревни и значительной части средних слоев, что возможности этого процесса исчерпаны. За таким финалом последовал резкий поворот масс в сторону поддержки и непосредственного участия в вооруженной борьбе. Как я уже говорил, с 1970 года в стране существовали вооруженные организации; одной из них удалось создать массовое движение, которое к 1977 году приобрело значительные размеры, но в целом вооруженная борьба еще не являлась движением, охватывавшим широкие массы народа. Национальный оппозиционный союз продолжал оставаться организацией, за которой шло большинство. Компартия приложила немало усилий, чтобы в течение недели после выборов (с 21 по 28 февраля) активизировать повстанческие действия масс: в Сан-Сальвадоре и других городах нами были проведены многочисленные вооруженные и повстанческие акции, нашедшие поддержку в массах. Десятки тысяч людей последовали призыву Национального оппозиционного союза занять центр города — площадь Свободы; были сооружены баррикады, заняты и удерживались в течение нескольких дней примерно 16 кварталов. Люди оставались там, несмотря на то, что их действия носили скорее стихийный характер. На постоянно действующей трибуне один выступающий сменял другого, среди них был сам кандидат в президенты полковник Кларамоунт, руководители союза и просто ораторы из народа. В своих речах они поднимали боевой дух масс, руководили их действиями. Тогда же в других районах города и в других городах небольшие вооруженные группы, главным образом состоявшие из членов Союза коммунистической молодежи и компартии, провели многочисленные вооруженные акции, пользовавшиеся широкой поддержкой народа. На рассвете 28 февраля 1977 года части армии ворвались в центр города, устроили настоящее побоище и очистили площадь Свободы, но боевой дух масс уже был довольно высок и в течение того дня и части следующего, руководимые членами нашей партии и нашего союза молодежи, они провели много акций. Имели место повстанческие действия и ожесточенные столкновения с войсками диктатуры, но они не вылились во всеобщее восстание потому, что среди прочих причин мы не смогли его организовать. Когда партия исчерпала свои возможности конкретного руководства, повстанческое движение начало затухать, но перед народом уже открылась широкая дорога к развертыванию вооруженной борьбы.

В этой обстановке в апреле 1977 года Политическая комиссия Коммунистической партии Сальвадора решила осуществить поворот в деятельности партии в сторону вооруженной борьбы.

Данное решение явилось претворением в жизнь генеральной линии партии, утвержденной на предыдущих съездах, согласно которой вооруженный путь признавался наиболее вероятным для взятия власти в нашей стране. Однако оно сопровождалось рядом оговорок и страдало неопределенностью, что не позволило нам быстро совершить этот поворот. На это ушло два года. На два очень ценных года было отодвинуто непосредственное вступление партии на путь вооруженной борьбы, что отрицательно сказалось на ее ходе. Это имело свои скрытые причины, и Политическая комиссия, начиная со второй половины 1978 года, в процессе подготовки VII съезда провела большую работу по их выявлению. Казалось, что речь шла лишь о недостаточной эффективности наших действий, о некоторых «оплошностях» и т. д. Организационные установки, как, например, о создании групп революционного действия (ГРД) вокруг ячеек партии и Союза молодежи, в течение этих двух лет выполнялись недостаточно энергично. Мы думали, что все сводилось к отсутствию понимания новых организационных форм, однако была вскрыта целая группа причин, действительно затруднявших перевод партии на рельсы вооруженной борьбы.

Если подход партии к вооруженному пути революции и был верен и она четко осознавала, что выборы не могли привести к власти, и убеждала в этом массы, также верным оказалось то, что за 11 лет участия в выборах она приобрела определенный опыт, даже стиль, отдалявшие возможность крутого поворота, который нам было необходимо совершить. За это время как руководство партии, так и ее рядовые члены неоднократно поддавались иллюзиям относительно возможности достижения более значительных результатов посредством выборов. Таковы были серьезные идеологические преграды, которые нам надлежало устранить.

В рамках Национального союза оппозиции партии принадлежала очень важная роль в разработке его программы, его тактики и в осуществлении намеченной линии. В ходе выборных кампаний партия разворачивала очень активную работу, и как результат этого мы оказали немалое влияние на своих союзников, но, как показывают факты, наши союзники также оказали влияние на нас.

Наша партия никогда не высказывала отрицательного отношения к вооруженной борьбе, напротив, она всегда формально придерживалась этого пути революции, но другие идеи и стиль накладывали отпечаток, воздействовали на нас и отрицательно сказались на нашей работе в военной области. В годы, предшествовавшие нашему участию в выборах, как я уже говорил раньше, партия проводила работу в военной области; с начала 1961 года до середины 1963 года нами было положено немало сил на активизацию вооруженной борьбы. Наша позиция пользовалась большой поддержкой масс, но на V съезде партии, состоявшемся в марте 1964 года, в нее были внесены коррективы, и предпочтение было отдано массовому движению. В то время мы усматривали противоречие между массовым движением и вооруженной борьбой.

Необходимо напомнить, что тогда в Латинской Америке имела хождение концепция «партизанского очага», согласно которой по крайней мере в начале партизанских действий не принимались в расчет массы и объективные условия революции, каковые признавались назревшими почти во всей Латинской Америке или, во всяком случае, могли быть «созданы» боевыми действиями в горах вооруженной группой.

Несмотря на то, что наше движение в тот период действительно опиралось на наиболее передовые слои трудящихся, часть товарищей, отвечавших за работу в профсоюзах и поддержанных некоторыми членами руководства, начали рассматривать слабость профсоюзов, причины которой были самыми различными и состояли совсем в другом, как следствие «замешательства», вызываемого в массах нашей агитацией за вооруженную борьбу, и того, что члены партии «поглощены» задачами военной подготовки. Те из нас, кто выступал за вооруженную борьбу, не понимали тогда сложной и тесной связи ее с борьбой политической, — связи, существующей между различными формами невооруженной и вооруженной борьбы масс. Кончилось это тем, что под влиянием подобных доводов мы допустили односторонний подход, и V съезд партии совершил поворот, хотя и записал в своих документах, что «в обозримом будущем наиболее вероятным путем революции представляется вооруженная борьба». Данное положение дополнялось замечаниями о необходимости быть готовым к переходу от одной формы борьбы к другим и уметь «сочетать различные формы борьбы» и т. д. На деле же после V съезда наступил период поворота в сторону экономизма и отказа от политической борьбы во всех ее формах, продолжавшийся три года вплоть до начала нашего участия в выборах. Почти полностью предпочтение отдавалось классовой борьбе в области экономических отношений, — отношений между рабочими и хозяевами. Профсоюзное движение стало главным направлением нашей деятельности, за исключением тех кратковременных моментов, когда на переднем плане было движение за реформу и демократизацию университета. Как уже было сказано, в 1966–1967 годах мы включились в избирательную кампанию и таким образом вновь вернулись в лоно политической борьбы против военной диктатуры олигархии и империализма янки, — борьбы, которая имела уже упоминавшиеся черты, недостатки и последствия.

Эти идеологические проблемы служили препятствием для решительного перехода к вооруженной борьбе в 1977–1978 годах. Прежде всего необходимо было осознать это и, более того, осознать ответственность за ошибки, которая лежала на руководстве партии. И именно то, что руководство партии начало корректировать линию с самокритики, определяющим образом способствовало скорейшему осуществлению процесса исправления ошибок, не вызвав какого-либо раскола в партии и Союзе коммунистической молодежи.

Восстание 1932 года в Сальвадоре, возглавленное нашей совсем юной коммунистической партией, потерпело сокрушительное поражение. Самые выдающиеся руководители коммунистического движения того времени с Фарабундо Марти во главе погибли во время восстания. Только мощное потрясение, вызванное кубинской революцией, приглушило порожденные этим поражением настроения, правда, лишь частично и временно. Победа Сандинистской народной революции, подъем революционного движения в нашей собственной стране наряду с нашей мужественной самокритикой позволили нам через двадцать лет осуществить крутой поворот, сохранив единство партии.

Опыт Коммунистической партии Сальвадора, ее ошибки, а по некоторым основным направлениям не столько ошибки, сколько теоретические и идеологические слабости, связанные с вопросами о власти, характере и путях революции, а также влияние взглядов наших демократических союзников за одиннадцать лет совместной выборной борьбы привели к появлению в наших рядах ложных представлений и иллюзий. Для того чтобы избавиться от них, было необходимо осуществить искреннюю и глубокую самокритику, провести смелые и трудные мероприятия. Успех был достигнут главным образом потому, что нам удалось избежать метода, нередко практикуемого в подобных ситуациях и заключающегося в сваливании вины с одного на другого внутри партии или в обвинении других организаций. Этот способ не только не помогает выявить истинные причины, но, наоборот, приводит к расколу. Раскол мог бы уничтожить нас как партию.

Нами были вскрыты и другие трудности. Главная заключалась в том, что у национального руководства, промежуточного звена, у членов партии, работающих в массовых организациях, — словом, у всех коммунистов, за исключением очень немногих, не было ни малейшего представления о том, как организовать переход к вооруженной борьбе. Мы имеем в виду не столько технические аспекты военной области, сколько представление о правильной военно-политической концепции и конкретных шагах, от простого к сложному, но организации вооруженных действий масс и перестройки партии. Так или иначе, по этой причине в умах членов партии продолжало присутствовать, хоть и не в открытой форме, мнение о несовместимости вооруженной борьбы с массовым движением. Это выражалось, например, в том, что часть руководителей противилась решению перевести активистов партии из различных массовых организаций на подготовку вооруженной борьбы, ссылаясь на то, что это «являлось, по сути дела, отказом от выполнения жизненно важной задачи», и т. д. Эти мнения продолжали иметь место, несмотря на то, что мы уже приступили к разработке некоторых идей, правда, еще элементарных, но правильных, о том, как сочетать одну форму борьбы с другой, как сама партия, от ячейки до руководства, должна вести за собой массы, организовывать и сочетать различные формы вооруженной и политической борьбы. Таким образом, вставала проблема подготовленности наших кадров, уровень их подготовки не позволял выполнить ленинское положение, согласно которому партия должна уметь быстро переходить от одной формы борьбы к другой и сочетать их. Мы столько раз повторяли этот урок, что считали его усвоенным, но жизнь показала, что мы его не поняли и не могли справиться с возникшей задачей. Односторонняя подготовка членов нашей партии затрудняла ее скорейшую перестройку.

Мы осуществили данный переход, потому что смогли решить эти проблемы, внесли изменения в нашу линию, подвергли критике и самокритике реформизм, провели перестройку партии, вооружили ее кадры вплоть до руководящих военными знаниями, довели до их сознания военно-политические концепции, подтвержденные международным историческим опытом. Несколько членов Центрального Комитета, Политической комиссии партии и Союза коммунистической молодежи даже прошли офицерскую подготовку. Все это повысило уровень подготовленности руководства партии, его умения довести до конца сложный поворот и возглавить вооруженную борьбу, создать свои вооруженные силы, участвовать в политической и дипломатической борьбе, короче говоря, принять активное участие в уже начавшейся, но еще не получившей широкого размаха народно-революционной войне в Сальвадоре.