Чтение онлайн

перед Рождеством 18-го года. Братья отвыкли друг от друга и от дома: они

стали полностью самостоятельными во взглядах на жизнь и в делах. Война

не лучшим образом повлияла на них. Особенно на старшего. Для отца

Поликарп, как и раньше, «давно отрезанный ломоть», не помощник: он и

сейчас как будто не жил дома: каждый день ходил на скандальные

собрания фронтовиков, возвращался мрачным, молчаливым, ничего не

рассказывал, думал о чем-то своем. Неожиданно для братьев стал

интересоваться политикой, даже иногда старался объяснять им

«нынешнюю непростую жизнь», но они слушали слова старшего

равнодушно: Ивана и Степана заботило совсем другое – свое личное,

домашнее.

Поликарп, в отличие от них, болезненно воспринимал рассказы о

скандальных событиях в городе и голоде в южных станицах. Иногда

вспоминал увиденное в далекой, холодной и неприветливой России.

Кажется, теперь он стал понимать причины яростного недовольства старой

жизнью, охватившего души солдат, рабочих и мужиков. Но, понимая,

оставался безразличным к их «злым» чувствам: российский мир оставался

для него не только чужим, но и враждебным.

Через два -три месяца пребывания в родном городе Поликарп сделал

свой окончательный выбор. Он, как большинство уральцев, не принял

Октябрьскую революцию: «... она не нужна Войску...» Казак не мог

спокойно смотреть на то, как иногородние захватывали власть в станицах,

ругали его земляков, требовали «какого -то равенства», делили общинную

землю. Решил (как тысячи уральцев), что следует с оружием в руках

защищать свою семью и землю, войсковые законы и традиции. Все другие

вопросы и их решения надо отложить на мирное будущее, когда родное

Войско вновь «подымется».

Думающий, казалось бы, только о «серьезном» и «политическом»,

старший сын. неожиданно для родителей заявил, что «надумал жениться».

Отец попытался удержать его от торопливого, легкомысленного шага: «Не

надо спешить. За тобой кто гонится?. Время нынче беспокойное, страшное.

Может, подождать?» Но разве может понять и принять разумный совет

нетерпеливый жених ? Итак, в родительском доме появилась вторая сноха

– тихая, задумчивая Елизавета (Лиза, Лизынька). Ивана (моего будущего

отца) в эти трудные для жизни месяцы беспокоили не революция с ее

59

шумными митингами и грозными речами незнакомых людей, не споры

среди фронтовиков и рабочих: он заботился о своей Катюше, жил в

ожидании своего первенца. Весной 1918-го года в доме раздался детский

крик: на свет появилась девочка, которую назвали Александрой (Шурой,

Шурочкой ) – в честь бабушки. Как оказалось, единственная в семье Ивана

девочка.

15

Судьба семьи моего деда , как многих других уральцев, оказалась

связанной с трагическими событиями в родном краю – гражданской

войной, разгромом Войска, победой революционного пролетариата,

массовым голодом и пр.

На широкой Туркестанской площади целый год митинговали рабочие

и солдаты местного гарнизона, выступавшие после переворота в

Петрограде с новыми, революционными требованиями и декларациями:

«Да здравствует Советская власть! Долой Хозяйственное правление! Земля

– крестьянам». В Уральске царила загадочная политическая «круговерть»:

постоянно проходили шумные заседания, совещания, собрания,

конференции и съезды различных партий. Ораторы (большевики и

меньшевики, эсеры и кадеты, анархисты и автономисты) в залах и на

улицах кричали о «свободном духе» и «новой» России, о «народных

интересах» и «социальной справедливости». Но ни один из них не мог

просто и доходчиво ответить людям на самые простые вопросы: почему в

богатом крае растут цены на продукты, особенно на муку и хлеб, кому в

казачьей столице нужны «чужие» люди, когда восстановится нормальная,

спокойная жизнь.

В марте в городе произошел революционный переворот и была

провозглашена Советская власть. Но она оказалась беспомощной, казакам

не понятной и не способной навести порядок в крае . Довольно скоро

власть изменилась, и общая обстановка, по мнению жителей Уральска,

наконец-то успокоилась. Созданное по решению съезда выборных

Войсковое правительство во главе с бывшим агрономом, илецким казаком

Гурьяном Фомичевым взяло власть в свои руки. Оно решило «не пускать»

Советы на общинную территорию и жестоко расправилось с местными

«врагами казачества» (среди которых оказалось и «природные» уральцы).

К лету (когда завершилась посевная) правительство сформировало

казачью армию. Ее общие цели нашли выражение в кратком призыве: «За

Веру, Родину, Яик и Свободу!». Уставшие от войны фронтовики

отказывались добровольно записываться в формируемые сотни, но под

давлением стариков-Горынычей вынуждены были выполнять решения

съезда выборных и подчиняться требованиям властей. Старшие братья (за

60

исключением Ивана, по-прежнему работавшего в мастерской) вновь взяли

в руки винтовки и пики и сели на коней.

Казачья армия под руководством полковника М. Мартынова в первые

месяцы войны успешно противостояла красным полкам Саратова и

Оренбурга и полностью освободила войсковые земли от Советов. Но

осенью ситуация во многих полках резко изменилась: сотни уральцев

покинули военные части и возвратились домой: «Надо дело исполнять,

убирать хлеб, готовиться к зиме».

Среди дезертиров оказались и мои будущие дядья. Родители радостно