Чтение онлайн

Даже судя по дневнику В. И. Воротникова, весьма откровенному и объективному, видно, какие серьезные раздумья, недоумения, сомнения и тревоги вызывал у него горбачевский курс, его лозунги и действия в 1985 и в 1986 годах, которые омрачали многих в партии и в целом в стране.

Читаем дальше в дневнике В. И. Воротникова: «Процесс перестройки после январского (1987 года) Пленума ЦК в руководстве, в партии, в обществе стал восприниматься неоднозначно. Терпение и выдержка в оценке ими Горбачева и Яковлева, мешали объективно высказать правду, боясь оказаться в числе „консерваторов“. Это была обманчивая тенденция, таившая в себе непредсказуемые последствия».

Вот она истина! Как же можно было несколькими строками выше утверждать, что «в 1987 году стал ускоряться процесс демократизации, люди стали раскованнее».

А ведь и ранее Виталий Иванович с тревогой писал об антисоциалистических настроениях на съезде кинематографистов, о националистических выступлениях в Прибалтике, в Литве в особенности, да и в Эстонии, о множестве омерзительных публикаций в СМИ, и сюжетов в теле– и радиопередачах, поносивших все этапы советской истории, включая Великую Октябрьскую социалистическую революцию, и т. д. Всё это – «плоды» процесса «демократизации» «раскованных людей», действия нового, главного идеолога партии А. Н. Яковлева, который всё чаще подбрасывал Горбачеву праворадикальные идеи, которые тот сразу озвучивал и давал им «зеленую улицу», толкая перестройку в тупик.

Эта противоречивая и непоследовательная критика с оговорками очень часто встречается также у Е. К. Лигачева. Он пишет:

«Обращаю внимание читателя, что А. А. Яковлев в своей книге „Обвал“ утверждает, что он уже в 1987 году понял, что „от марксизма надо отказаться“».

Выходит, А. Н. Яковлев знал, что он делал тогда, практически с первых дней своей работы в ЦК КПСС сначала в должности заведующего идеологическим Отделом ЦК, а затем секретаря ЦК и члена Политбюро. А члены Политбюро, работавшие рядом с ним, не замечали, не видели или не понимали, куда ведет КПСС и советскую страну насаждаемая им идеология? Всё та же необъяснимая терпимость, основательно смахивающая на беспринципность и благодушие.

Размышляя о ситуации, складывающейся с разрушительной антисоциалистической деятельностью СМИ, прикрывавшихся идеями гласности и плюрализма, Е. К. Лигачев пишет:

«Уже тогда было видно, что гласность и демократию радикалы стремятся использовать в целях нагнетания общественной напряженности, дезориентации массового сознания, дестабилизации государства.

Острота радикальных публикаций все чаще переходила в разнузданность. Трудно припомнить такие заседания Политбюро, на которых стихийно не возникали бы вопросы по СМИ. Их поднимали практически все члены Политбюро, особенно Рыжков, Крючков, Лукьянов и секретари ЦК, за исключением Яковлева и Медведева. В ЦК потоком шли письма людей, возмущенных публикациями, оскорблявшими нашу партию, армию, ветеранов…

На такие письма нельзя было не реагировать. Нередко возмущался некоторыми статьями и телепередачами и сам Горбачев. Но каждый раз это была „буря в стакане воды“. Всё кончалось словопрениями – без принятия каких бы то ни было решений. Правда, порой, Политбюро поручало Медведеву „разобраться“, однако судьба этих поручений была неизвестна, никто потом не вспоминал о них. Медведев об исполнении не докладывал. Думаю, более того – не сомневаюсь, что такая политика была хорошо известна „капитанам“ праворадикальной прессы, она их „вдохновляла“.

Очень острая критика СМИ звучала на всех Пленумах ЦК того периода, на всех совещаниях рабочих, крестьян, учителей, промышленников. Но Горбачев либо вообще не замечал этой критики, либо истолковывал ее как чью-то попытку уйти из-под контроля общественности и прессы…

Между тем в стране явно устанавливалась диктатура праворадикальных средств массовой информации. Речь шла о жестоком пропагандистском терроре. Ни о каком разномыслии говорить не приходилось. В один день, словно по команде, пять-шесть ведущих московских изданий вкупе с телевидением, „Маяком“, а также при мощной поддержке зарубежных радиоголосов, обрушивались на своих противников; вал за валом скоординировано накатывались на страну дестабилизирующие пропагандистские кампании.

От людей, называвших себя демократами, как говорится, за версту разило диктаторскими замашками, стремлением к монополии над умами. Это была очень опасная тенденция, угрожавшая подлинной демократии. Однако Горбачев игнорировал предостережения…» (Е. К. Лигачев. «Предостережение». М. 1999, с. 130–131).

Выше я уже писал о проявлении национализма и сепаратизма в Прибалтике, в Эстонии и в Литве, в частности. В конце 1986 года советская страна была взбудоражена ярко выраженным националистическим взрывом, происшедшим в Казахстане.

В ночь на 18 декабря 1986 года, сразу после Пленума ЦК Компартии Казахстана, избравшего русского коммуниста Г. В. Колбина первым секретарем республиканской Компартии, в Алма-Ате собралось примерно две с половиной тысячи лиц на центральной площади. Преобладала студенческая молодежь. Повод: несогласие с решением Пленума ЦК Компартии Казахстана об избрании Г. В. Колбина. Как говорилось в сообщениях из Алма-Аты, отмечены хулиганские действия. Предпринимались попытки спровоцировать чисто националистические проявления по отношению к русским. Произошли стычки. Были поджоги автомобилей и магазина. Есть пострадавшие, в том числе и среди личного состава внутренних войск МВД.

В ту же ночь оперативно был собран партийный актив республики в количестве семисот человек. Приняты меры противодействия проявлениям такого рода и стабилизации обстановки. В других регионах Казахстана ситуация была спокойной. Инициаторами и организаторами «возмущения» являлись в основном представители интеллигенции, преподаватели вузов, а также отдельные сотрудники обкома партии, телевидения и другие…

Днем 18 декабря площадь оставалась блокированной войсками МВД. Но вокруг собралось около полутора тысячи человек. Толпы меньшей численности сходились и в других районах Алма-Аты.

19 декабря состоялось заседание Политбюро ЦК КПСС. Было решено оперативно локализовать конфликт, избегая жестких мер. В то же время Политбюро высказалось за необходимость ввода в Казахстан дополнительных войск МВД.

Было принято обращение к народу Казахстана. Акцент в нем делался на то, что негативные националистические проявления в Алма-Ате не выражают в целом настроения казахского народа.

Продолжала накаляться атмосфера в республиках Прибалтики, тоже откровенно националистического характера.

29 декабря 1987 года на заседании комиссии Политбюро под председательством Е. К. Лигачева была рассмотрена генеральная «схема управления в Эстонской ССР», которую ввело тогдашнее партийное руководство республики. Суть её: всю промышленность от оборонных предприятий до хлебозаводов объединить в один государственный комитет с огромнейшим аппаратом. Это «новаторство» привело к требованиям экономической самостоятельности, затем к сепаратизму, национальному самоопределению и выходу республики из состава СССР. Печальный факт.