Чтение онлайн

Однако с началом обсуждения сразу стало ясно, что впервые за все годы перестройки на заседании Политбюро вдруг возобладал не рассудительный, а … расправный стиль. Тон задал Яковлев, который в крайне резких выражениях обрушился на письмо Нины Андреевой и газету „Советская Россия“.

Яковлев гневно громил Нину Андрееву именно за те мысли, которые в недавнем прошлом отстаивал сам… когда он возглавлял Отдел агитации и пропаганды ЦК КПСС. Тогда, не зная устали, Яковлев прославлял марксизм-ленинизм и социализм, буквально предавая анафеме капитализм. Он считал, что борьба с буржуазной идеологией во всех „даже привлекательных проявлениях не допускает компромисса. Никаких уступок“. И еще. Яковлев писал: „Сегодня приходится часто встречаться с активными попытками ревизионистов объявить марксистский классовый подход к социальным явлениям односторонним, „дополнить“ или заменить его абстрактным, „общечеловеческим“… Абстрактная неклассовая постановка вопросов о социализме, демократии, гуманности, свободе выражает в сущности интересы буржуазии… Опыт убедительно свидетельствует, что именно последовательная классово-пролетарская позиция – и лишь она – несет в себе прогрессивное содержание, наполнена созидательным смыслом“.

Теперь тот же самый Яковлев вывернулся наизнанку, стал „идеологом приоритета общечеловеческих ценностей“…

– Нет, – пишет далее Е. К. Лигачев, – статью Нины Андреевой не обсуждали и не критиковали, её казнили… из неё сделали жупел…

Как это понимать? Что за „двойной стандарт“? Применительно к антисоветским публикациям неизменно срабатывал принцип плюрализма, а… просоветская статья была подвергнута яростной травле…

Были сдвинуты политические акценты. Главной опасностью для перестройки был объявлен консерватизм, а антикоммунизму, сепаратизму и национализму была открыта широкая дорога…

Представить невозможно, сколько пережила Нина Андреева.

…Однажды в ЦК на совещании руководителей средств массовой информации писатель В. В. Карпов, обращаясь к Горбачеву, задал вопрос: „Когда же прекратится травля Нины Андреевой? Что, она не имеет право на свое мнение? Поймите, ведь она к тому же женщина!“

Вопрос остался без ответа… Как и множество таких же вопросов, содержащихся в письмах, поступавших в ЦК в адрес того же Горбачева, в редакцию „Советской России“, в другие газеты. Все они тоже остались без ответов…

„Охота на ведьм“ пошла прямо-таки ужасающая. Носила детективный, следственный характер. На следующее же утро после заседания Политбюро в редакцию газеты „Советская Россия“ внезапно нагрянула из ЦК КПСС комиссия, которая принялась изучать подлинник письма Нины Андреевой, всю технологию его подготовки к печати, тщательно допрашивала на этот счет сотрудников редакции. Кстати, само появление комиссии было обставлено в „лучших“ традициях прошлого. Главному редактору позвонили из ЦК, предупредив о намерении направить в редакцию проверяющих. Но едва он успел положить трубку телефона, как эти проверяющие уже вошли к нему в кабинет. Оказывается, они уже ждали в приемной. Этот „классический“ прием преследовал цель не дать „замести следы“, как говорится, „схватить с поличным“. Однако „заметать“ и „хватать“ было нечего…

„Советской России“ категорически запретили публикацию писем в поддержку Андреевой, заставив давать только осуждающую её почту…» (Е. К. Лигачев. «Предостережение». М. 1999, с. 180–187).

…5 апреля 1988 года в «Правде» была опубликована редакционная статья, которая готовилась при активном участии Яков лева, с благословения Горбачева. В этой «правдинской» публикации, являвшейся реакцией на статью Нины Андреевой в «Советской России», шла речь о «нарастании сопротивления перестройке», «о врагах перестройки». Статья Нины Андреевой объявлялась «манифестом» консерваторов, противников перестройки.

Публикация в «Правде» была написана в «расправном» стиле по отношению к Нине Андреевой и редакции «Советской России»… Бывший главный редактор «Правды» В. Г. Афанасьев с горечью говорил: «Выкрутили руки, заставили поставить в номер, сроду не прощу себе это». (Е. К. Лигачев. «Предостережение». М. 1999, с. 186).

Какая же это «гласность»? Какой «плюрализм»?

Такова была цена «демократического» словоблудия Горбачева, Яковлева, Медведева и иже с ними…

На этом я мог бы и закончить этот рассказ о «переполохе в стане ренегатов и лживых „плюралистов“», вызванном письмом в редакцию «Советской России» вузовского преподавателя из Ленинграда, кандидата химических наук Нины Александровны Андреевой…

Но… 1 июля 2006 года в юбилейном номере, посвященном 50-летию газеты, «Советская Россия» не только повторно напечатала письмо ставшей легендарной Нины Андреевой, но и воспоминания участников тех событий – главного редактора газеты Валентина Васильевича Чикина и бывшего в те годы второго лица в партии, члена Политбюро, секретаря ЦК КПСС Егора Кузьмича Лигачева об истории его публикации и о том, что последовало за этим.

…Помещаю здесь этот интересный материал с небольшим сокращением тех мест, которые выше уже освещены мною по воспоминаниям В. И. Воротникова и Е. К. Лигачева.

Валентин ЧИКИН: Со времен публикации письма Нины Андреевой прошло уже почти 20 лет. Но и у меня, и, думаю, у вас, Егор Кузьмич, всё это до сих пор свежо в памяти. Но для начала и для нашего читателя, и для самих себя хорошо бы восстановить обстановку тех лет. В 1988 году уже во всю клокотали страсти в общественной жизни. В газетах и журналах, книгах, спектаклях все чаще возникали вопросы, куда движется перестройка, почему мы не получаем реальных результатов.

К этому времени наиболее объективные и опытные наблюдатели уже начали понимать и говорить о том, что у перестройки как-то сбивается шаг. Я об этом сужу хотя бы по очеркам очень хорошего нашего друга, автора «Советской России» Ивана Васильева. Это честнейший человек, он так был рад перестройке, писал вдохновенные статьи и очерки. Он, главное, хотел пропахать общественную жизнь, партийную работу, он это знал очень близко. И вдруг он начал нам сигналить: что-то происходит не так. Об этом же говорила и почта газеты. Да и на заседаниях ЦК того времени зачастую разные оценки звучали.

И вот наша редакция получила большую пачку документов из Ленинграда. Перед этим мы опубликовали рецензию на пьесу Шатрова «Так победим!» В рецензии говорилось о том, что мы не можем в таком виде принять трактовку нашей советской истории, особенно фигуры главного нашего революционера В. И. Ленина. Были рецензии на этот спектакль также в «Правде» и «Советской культуре». И вот Нина Андреева, преподаватель химии из Ленинграда, откликнулась в своем выступлении на эти рецензии.

Мне показалось, что это животрепещущая материя. Но материал был разрозненный, нужно было создать нечто целостное из трех документов. Я разыскал автора и спросил, не будет ли она возражать, чтобы мы помогли ей это все переделать. Она ответила, что возражать будет, она сама все это переделает. После мартовских праздников мы получили ее новый материал, уже вполне готовый. Тогда мы послали в Ленинград одного из членов редколлегии, чтобы он лично познакомился с Ниной Андреевой, узнал о ней побольше в вузе, где она работает, показал ей нашу редакционную правку. С правкой Андреева согласилась, в парткоме ее охарактеризовали положительно, как человека особенно активного в общественной жизни. К слову, муж Нины Андреевой был известным историком, заведовал кафедрой в ЛГУ. Я так полагаю, она имела возможность консультироваться с ним, обсуждать определенные вопросы. Так что в каком-то смысле это плод «семейного творчества». И, право, ничего плохого или предосудительного я в этом не вижу.

Письмо «Советская Россия» опубликовала под рубрикой «Полемика». Оно было резким, принципиальным и спорным. Однако в целом этот материал вполне вливался в поток других писем и размышлений. В ответ на публикацию сразу повалили письма. В статье Андреевой затрагивался большой пласт самых разных острых проблем. А потому и отклики были разные: одни – соглашались и поддерживали Андрееву, другие – возражали ей, иногда резко.

Да и газеты к тому времени в стране уже были совсем разные. Помню, буквально через несколько дней после публикации письма вы, Егор Кузьмич, проводили совещание редакторов. Там вы упомянули и о статье «Не могу поступаться принципами», высоко ее оценив. Помнится, сказали, что надо бы нашей главной партийной газете «Правде» такие письма печатать.