Чтение онлайн

А в гостях у родителей Игоря мы побывали спустя годы, когда уже жили в Краснодаре.

Игорь, как и намечалось, перебазировался в Москву. Сначала – в аспирантуру, а после её окончания – остался работать преподавателем на факультете журналистики.

…В Краснодаре Тхагушевы принимали нас по высшему разряду. Для оценки их гостеприимства пятибалльной системы недостаточно. Искренность, добросердечность, душевная теплота и щедрость безграничные. Мама – Таисья Семеновна – выше всех похвал. Помимо всех наилучших человеческих качеств – она непревзойденная мастерица по пирожкам и другим печевам. Накормила, напоила нас с Ниной Тимофеевной сверх всяких разумных пределов. Да еще с собой приличный узелок вручила…

С Нухом Ахметовичем мы говорили о жизни страны, Кубани, Туапсе, его заботах о возрождении адыгейских садов в горных лесах Причерноморья, в особенности в Туапсинском районе. И о моих «хождениях по мукам» на научном фронте. Он был уже наслышан о них от Игоря и отнесся весьма участливо, с пониманием и пожеланиями успешного завершения…

Последняя встреча с Нухом Ахметовичем состоялась в стационаре при поликлинике Краснодарского крайкома КПСС. Там в это время лечилась и Нина Тимофеевна. Она и поведала мне о нем. Мы просидели с ним в больничном скверике на скамейке не менее трех часов. Разговор велся в основном о моих «баталиях» на научном фронте…

Неделю спустя Нина сообщила, что Нух Ахметович скончался…

К тому времени мы уже были близкими и родными не только с Игорем, но и с его супругой Татьяной Валентиновной Шумилиной.

Когда мы навестили их на московской квартире в Ясенево, у них уже рос сын Руслан. Во время летних отпусков мы не раз базировались в их квартире. Они уезжали в Краснодар или в Туапсе…

С Татьяной Валентиновной наши дороги еще сойдутся на партийно-политическом фронте в мрачные девяностые годы и в первое десятилетие XXI века. Но об этом разговор впереди…

О Руслане – сыне не могу умолчать уже сейчас. В свои детские годы, в трех-четырехлетнем возрасте он был очень резвый, живой, неугомонный малыш. Добрый и любознательный. Как и родители – одна доброта. Но была и проблема с ним: как уложить спать его одного, когда мы засиживались за ужином, у телевизора до полуночи, а то и за полночь. Случалось не раз: берет Игорь сына и уводит с кухни в спальню. Пытается уложить. Никакие уговоры не помогают. Тогда подает голос Татьяна Валентиновна:

– Оставь его. А то он будет кричать.

И тут же в тон маме раздается голос Руслана, решительный и безоговорочный: «Буду кричать! Буду кричать!»…

Как и его родители, Руслан стал журналистом, работает в нашей коммунистической печати. С Игорем, помимо всех других вопросов, нас еще роднила любовь к футболу. Редкий случай, когда бы он не присоединялся к нам на московских стадионах, где играл «Спартак»…

Можно рассказывать и рассказывать об Игоре бесконечно. Но обо всем не напишешь. Закончу сюжет его письмом, сохранившимся в моем адресном блокноте. Оно маленькое, но в нем сказано всё. Написано письмо в весьма памятном и значимом для меня 1982 году:

«Добрый день Иван Павлович и Нина!

С большим удовольствием узнали об успешной защите Вами диссертации. Хотя и с опозданием, но от всей души поздравляем Вас. Теперь ВАКовский этап. То, что банда не унимается, – это естественно (иначе и бандой она бы не была). И какие бы снаряды „не пущала“, – теряет одну позицию за другой…

У нас всё своим чередом. Мальчишка дохаживает свой садик, дважды в неделю играет в футбол (зимой – в хоккей) в секции Центрального Дворца пионеров. Выступает подставным игроком, выдаваемым за школьника. Мы выполняем свое учебное расписание в МГУ.

Деревня наша (это о Ясенево) растет. Главным образом, вверх. Проживает по официальным данным 170 тысяч человек. Транспорт действует исправно, остальных благ не прибавляется.

…Как Вам начавшийся чемпионат? Похоже, будет поострее, особенно внизу. „Кубани“ придется снова играть только на выживание. Кто может побить „киевлян“ во внутреннем чемпионате, – даже не видно.

О чемпионате мира гадать не будем.

Большое спасибо за вырезки из газет (об играх „Кубани“). Они прочитываются заинтересованными лицами и потом попадают в альбом. Всего Вам самого хорошего!

Игорь, Таня, Руслан…»

…Да. Это было начало восьмидесятых. Какими они были – известно. Да и в последних главах этой книги им уделено достаточное внимание. Равно, как и моей судьбе, всецело вплетенной в политические события тех лет. Жизнь была тогда, в первом пятилетии восьмидесятых, еще в надеждах, но уже и в нараставших тревогах.

Потом грянули девяностые. Куда сложнее, драматичнее и трагичнее.

«Бывали хуже времена, но не было подлее». Эти некрасовские строки очень подходят к характеристике не только девяностых годов, но и начавшегося XXI века…

Встречи с друзьями стали редкими и короткими. Уже было не до футбола. Не хватало ни сил, ни времени, да и средств тоже… Потом спеленали недуги: один тяжелее другого. И меня, и Нину Тимофеевну. И пошли заботы о выживании.

И вот только теперь, когда очередь дошла до этой главы, надо было навестить всех хотя бы по телефону, расспросить – что и как, особенно тех, о ком здесь идет речь. С трудом дозвонился до Тхагушевых – Татьяны Валентиновны и Руслана. От них и узнал: Игорь Нухович ушел из жизни в 2009 году. Из жизни, но не из памяти. Он остается в сердцах всех, кто знал и любил его…

Еще одной гостеприимной обителью для нас была квартира Николая Семеновича Федоркина, тоже ученого Московского университета, с которым меня познакомил Василий Петрович Агафонов, один из друзей Владимира Павловича Фролова.

Находясь в Москве и в Подмосковье, мы часто гостили в семье Анатолия Ивановича Мельчина, научного сотрудника Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, одного из самых верных и надежных «товарищей по оружию» на научном фронте. Он и его безупречно гостеприимная и добросердечная супруга Лидия Максимовна, их сыновья Волик и Сережа, а позже и Сережина жена Оксана многие-многие годы были для нас своими, родными, близкими людьми. Запомнилась совсем крохотная Наташенька – дочурка Сережи и Оксаны, внученька Лидии Максимовны и Анатолия Ивановича… Любили они ее беззаветно и лелеяли с особой душевной щедростью и теплотой. По этой причине Анатолий Иванович окрестил Наташеньку: «Это наш „культ личности“»…

В середине девяностых годов Анатолия Ивановича не стало. А затем ушла из жизни и Лидия Максимовна.

Но память навсегда сохранила их, на редкость душевных, отзывчивых и заботливых…

Трудно найти слова, которыми можно выразить наше безграничное уважение и любовь, признательность и благодарность Михаилу Алексеевичу Китаеву, многие годы руководившему кафедрой истории КПСС знаменитого «Физтеха» в Долгопрудном, его супруге Татьяне Сергеевне, их сыну Сереже. Все они запомнились необыкновенной душевной щедростью, сердечностью, бескорыстием, отзывчивостью, непринужденностью, искренностью. С ними всегда было легко и просто, тепло и в высшей степени приятно, как с самыми-самыми близкими людьми.