Чтение онлайн

– Да, сегодня нет. И завтра не будет…

Поскорее – в гастроном в здании универмага на Красной площади: «Там уж наверняка есть». Но и там водки в продаже не оказалось.

– Почему нет? – спрашиваю.

– Потому что – нет, – отвечают…

С Красной площади – на улицу Богдана Хмельницкого (ныне Маросейка). Оттуда – на улицу Чернышевского. Затем – по Чистопрудному бульвару на Кировскую (сейчас – Мясницкая). Нигде водки в продаже нет. Толком никто не отвечает: «почему нет». Один короткий ответ: «Нет» и «Нет». Наконец, в магазине на Сретенке объяснили: «В Москве водку не найдете. По субботам и воскресеньям продажа запрещена. Если очень надо, езжайте в ближайшую подмосковную деревню. Говорят, там можно купить…»

– Ах, вот оно что, – подумал про себя… А вслух добавил: «А я и не знал. Мы приехали с Кубани. У нас там никакого запрета нет».

Решаю: срочно на Ярославский вокзал и электричкой – в родную Тарасовку, где спартаковская база; там мы бывали множество раз. Чаще – вдвоем с Колей. А иногда и всем «К.И.Н.О.» Вспомнил, что там, совсем близко от железнодорожной платформы – магазин, в котором водка всегда есть разная и в изобилии. Мигом к телефону-автомату. Звоню Трифоновым: «Извините. У меня возникли сложности. К обеду не приеду. Обедайте без меня… Буду к ужину…»

– Нет, будем ждать. Управляйся со своими делами и приезжай.

– Не ждите. Смогу приехать только к ужину.

…И вот я уже в тарасовском продмаге. Радость какая: вся витрина заставлена водкой в ассортименте!

– Мне две «столичной», – обращаюсь к продавщице и протягиваю ей деньги.

– И этот туда же. Убирайся вон. По виду – интеллигентный человек. А, выходит, такой же забулдыга, пьянчужка несчастный, как наши тарасовские. Откуда ты такой, умник, взялся?

– Я из Москвы. Специально приехал. Я вообще-то не пью. Так изредка, по праздникам. Но сегодня у друга – день рождения, – присочинил я для убедительности. – С пустыми руками неудобно. А в Москве запрет – по субботам и воскресеньям водку не продают, – торопливо объяснил я ситуацию.

– И у нас запрет…

– Но я очень прошу войти в мое положение. Продайте две пол-литры. Не могу я уехать с пустыми руками.

– Еще чего!? Чтобы из-за тебя меня с работы выгнали? А ну катись отсюда. Иначе вызову милицию, чтобы тебя научили, что к чему. Наши тарасовские алкаши понятливее тебя…

С этими словами продавщица стала снимать бутылки с полок и уносить в подсобку. Я постоял еще с минуту в надежде, что она снизойдет, войдет в мое положение. Но когда исчезла последняя бутылка, услышал: «Всё. Видишь – водки в продаже нет. Свои выпивохи не такие нахалы, как ты. Заставил уносить в подсобку».

И уже примирительно добавила: «Если очень надо, – приезжай в понедельник. И бери, сколько хочешь. А сейчас не могу…»

Комок в горле от неудачи. Но делать нечего – надо возвращаться в Москву с пустыми руками. В электричке озарила мысль: «Надо зайти в ресторан в гостинице „Москва“, там наверняка запрета нет. Как же я раньше об этом не подумал? Там, конечно, с наценкой, но все равно возьму».

Не знал я, что и этой, последней надежде не суждено было сбыться. В ресторане обратился к швейцару: «У вас водка есть?»

– А как же. Проходи, заказывай.

– Да мне бутылочку с собой. Может, возьмете для меня. Вот деньги.

– Нет, не могу. Запрещено. Попроси сам официантку или администратора. Может, сделают исключение.

Но ни официантка, ни администратор нарушать правило не стали: «На вынос нельзя. Запрещено».

Напоследок снова зашел в тот же «Гастроном» в гостинице «Москва». Увидел в продаже тридцатиградусную «Кубанскую». Взял пол-литру и торт. И поскорее к Трифоновым. Когда приехал, они… уже и поужинали.

– Что случилось? – хором спросили все Трифоновы вместе с Ниной.

Я рассказал подробно о своих «хождениях по мукам» …

Досталось мне, как говорится, «по первое число» за мою… «обязательность», доведенную до абсурда. И Ивану Яковлевичу попало, особенно от Люси: «Вот видишь, к чему приводит твоя откровенность: „Это не пью, это пью“. Он же ненормальный. Ему ничего нельзя говорить и ни о чем нельзя просить. Он „на край света“ пойдет, чтобы исполнить любую просьбу, любой каприз…»

Я заметил ей в тон: «И за край света…»

Заключительное слово взял Иван Яковлевич:

– Что же ты меня не спросил? Я бы тебе сразу сказал, что по субботам и воскресеньям водку в Москве не купишь. А если очень надо, то мы с тобой здесь, в нашем нагатинском магазине в любое время дня и ночи с «черного хода» хоть ящик возьмем. Дай только рубль за «услугу» …

В воскресенье его слова подтвердились. Пошли в ихний магазин, с «черного хода». Иван Яковлевич вызвал продавщицу из винно-водочного отдела:

– Это мой друг. Хороший человек. Принеси ему две пол-литровки «Столичной». Очень надо. Больше нигде не смог купить. Специально сюда приехал.

Я дал продавщице деньги за две пол-литры и рубль «сверху». Через минуту получил желанную «Столичную».

– Я вам заверну, чтобы не видно было. Да никому не рассказывайте, где брали. А не то мне здесь не работать.

– Большое спасибо…

Вот так обернулась для меня моя «обязательность», доведенная до абсурда. А заодно обнажился и доведенный до абсурда «сухой закон», введенный в выходные дни в столице. Но это меня ничему не научило. Я остался неисправимо «обязательным» навсегда и во всех случаях жизни. И рад этому. И горд этим…

Летом 1972 года в Копаново на Оке. Иван и Нина Осадчие с Аграфеной Васильевной Трифоновой.

Они же перед «футбольным матчем». Копаново, 1972 г.

Наши братские, дружеские отношения с Трифоновыми продолжались до наступления чудовищной и гибельной горбачевской «перестройки», завершившейся величайшей трагедией для советской державы, для советского народа. Хотя заключительный удар по советской жизни и советской стране нанес уже другой ренегат-предатель, «выкормыш» «демократической» контрреволюции, взращенной горбачевщиной, – Е.Б.Н., то бишь, Ельцин Борис Николаевич.

…Последние две встречи с Трифоновыми, вернее два телефонных разговора, состоялись у меня в начале мая рокового 1991 года.

В те дни с группой ученых-экспертов и консультантов я работал по поручению ЦК КП РСФСР в штабе кандидата в президенты РСФСР от Компартии РСФСР, всех социалистических и народно-патриотических сил – Николая Ивановича Рыжкова, к которому всегда относился с безграничным уважением. Был в круглосуточном беспросветном напряжении…

В один из таких дней услышал по телефону знакомый голос: