Чтение онлайн

Подтверждением этих слов может быть и небольшой перечень высших должностных лиц Советской России 1917–1918 годов: Ленин (Бланк), Свердлов, Троцкий, Каменев, Зиновьев, Теодорович, Луначарский (Баилих), Ломов (Оппоков), Чичерин (Мейендорф), Ларин-Лурье, Шлитер, Кауфман, Ландер… и так до бесконечности с небольшими вкраплениями других интернационалистов (Сталин, Дзержинский, Прошьян) и русских аборигенов (Рыков, Петровский, Калинин).

Таким образом, еврейский лозунг революции 1905 года — «Мы дали вам бога, мы дадим вам и царя» — был реализован в октябре 1917 года.

Избави Бог утверждать, что все, придуманное еврейским умом, является противным общечеловеческим понятиям, и русскому мировоззрению в частности. Вклад евреев в развитие промышленности через торговлю и финансы общеизвестен и неоспорим, их Ветхий Завет — средоточие исторических знаний и философских учений, кладезь доисторической мудрости, образец древнейшей литературы и поэзии. Христианство, ставшее, по существу, первой мировой религией, объединило людей не силой кровного родства и властью денег, не кровожадной жестокостью и верой в свою богоизбранность, а силой Правды, силой человеколюбия и добролюбия! Разве своими заповедями оно не наметило те ориентиры, которые позволили человеку стать более человечным, разве не повернуло оно сознание людей от своекорыстных помыслов эгоистов и себялюбцев к чему-то духовному, возвышенному и чистому? Человечество в долгу перед этим народом за то, что он дал нам Иисуса Христа и его пророков, Пресвятую Деву Марию и первых христианских великомучеников.

То же можно сказать и о коммунизме. Найдутся ли люди из числа стоящих под присягой перед лицом Всевышнего — будь то христианин или мусульманин, буддист или даже ни во что не верующий атеист, — которые посмели бы отрицать право каждого человека на жизнь, право гражданина любой страны на свою долю богатств, скрытых в ее недрах, право каждого работающего на достойное и эквивалентное его труду вознаграждение, право страждущего на общественное призрение. Найдутся ли те, кто назовет несправедливыми слова «Человек человеку — друг, товарищ и брат»? Ведь учение коммунизма, по сути своей, есть не что иное, как историко-атеистическое преломление христианской морали на XX век. И в нынешней России, оказавшейся в очередной раз в смуте и раздрае, все еще остается достаточно людей, благодарных евреям за то, что они вот уже более тысячи лет «спасаются» христианством и почти сто лет пытаются претворить в жизнь коммунистические идеалы, так удивительно согласующиеся с историческими корнями и мироощущениями русского народа. Однако для евреев, исповедующих свою богоизбранность, христианство, равно как и коммунизм, были и остаются всего лишь очередными этапами их борьбы за «место под солнцем», за «твой кусок масла на их кусок хлеба». Освоив и пройдя эти этапы, они приступили к разработке новых приемов и новой тактики борьбы за свое, и только свое, благополучие.

На Русь христианство, как известно, пришло не с евреями, а с греческими и болгарскими священниками как религия, не совместимая с богоизбранностью и «христопро-давством», благодаря чему разрозненные малочисленные племена, населявшие Русскую равнину, смогли объединиться и создать великую нацию и великую державу, с которой не могли не считаться другие страны и народы на протяжении тысячи лет. Христианство в этом случае было великим благом для славяно-русов, сохранивших в себе национальное и поднявшихся на уровень всечеловечности. Всечеловечности не иудейской, согласно которой все люди одинаково ничтожны перед лицом богоизбранной нации, а всечеловечности русской, где человек человеку — друг, товарищ и брат.

Другие проводники несли на Русь социализм и коммунизм. Под замечательными лозунгами «Мир — народам, землю — крестьянам, фабрики — рабочим» к власти пришли большевики, руководимые просионистски настроенными комиссарами. И понеслось. «Когда мы совершим государственный переворот, — сказано в Десятом протоколе сионских мудрецов, — мы скажем тогда народам: „Все шло ужасно плохо, все настрадались. Мы разбиваем причины ваших мук: народность, границы, разномонетность. Конечно, вы свободны произнести над нами приговор, но разве он может быть справедливым, если он будет утвержден прежде, чем испытаете то, что мы вам дадим…“ Тогда они нас вознесут и на руках понесут в единодушном восторге надежд и упований».

Разве не подобное произошло в России после февраля и октября 1917 года?! Разве не сбылось это предсказание, как сбылось предсказание Ф. М. Достоевского, который чисто умозрительно представлял себе, что бы произошло, «если бы неевреев было три миллиона, а евреев восемьдесят миллионов… Во что бы обратились русские, как бы евреи третировали их… Дали бы сравняться с собой в правах?

Позволили бы молиться свободно? — Не обратили бы прямо в рабов? Хуже того, не содрали бы кожу совсем… Не выбили бы их дотла, до окончательного истребления, как делали с чужими народностями в старину, в древнюю свою историю».

И это изменение произошло, правда, не по общей численности этносов, а по их представительству во властных структурах (причем совершенно неоправданному), что лишний раз доказывает, для кого делалась это революция и против кого. Первые годы Советской власти наглядно продемонстрировали их, мягко говоря, паразитическое отношение к русскому народу, вскрыли их истинные цели — на утверждение своего привилегированного положения в новом обществе. Хуже того, они развязали самую настоящую войну против коренного населения, против его устоев, верований, культуры, против носителей державности России и лучших качеств его народа — «Соли Земли Русской».

А начали они с того, что не довершили их предшественники масоны, — с убийства царя и членов его семьи в июле 1918 года. Это поистине ритуальное убийство готовилось под руководством Я. М. Свердлова и его старого соратника по террористической деятельности 1905–1907 годов Шаи Голощекина, прикрывшись решением Уральского облсовета, на 70 % состоявшего из евреев, и подписью его председателя — будущего троцкиста, двадцатишестилетнего Белобородова А. Г. Они совершили ужасное злодеяние руками внука раввина Янкеля Юровского и его подручных из числа евреев-чекистов, латышских стрелков, бойцов-интернационалистов и русских выродков.

В Петрограде, Перми, Алапаевске были казнены и другие члены императорской фамилии. В довершение ко всему по приказу Г. Е. Зиновьева (Апфельбаума) в Петропавловском соборе были разорены великокняжеские усыпальницы, а прах членов Дома Романовых спущен под лед Невы.

Так расправились с монархией и историей России новые властители, в национальной принадлежности которых вряд ли можно было сомневаться. Ведь не случайно через неделю после убийства Николая II В. И. Ленин, «дабы чего не вышло», вынужден был издать Декрет «О борьбе с антисемитизмом и еврейскими погромами». В нем, в частности, говорилось: «…всем Совдепам принять решительные меры к пресечению в корне антисемитского движения. Погромщиков и ведущих погромную агитацию предписывается ставить вне закона». А «вне закона» тогда могло означать лишь одно — к стенке. Вот так. Это было вполне в логике не знающего сомнения Второзакония, предписывающего в этих случаях «не оставлять в живых ни одной живой души…» и тут же по-фарисейски проявляющего удивительную заботу об окружающей среде: «…не порти дерев… от которых можно питаться». Рационализм бесподобный! Зафиксированная в приведенных требованиях кровожадность заменяется со временем на более рациональное отношение к аборигенам: уничтожению подлежали уже не все, а только лучшие из гоев. Как говорится, и на том спасибо. Мефистофелей революции никак не устраивало то обстоятельство, что обе революции 1917 года — Февральская и Октябрьская — произошли практически бескровно. Великим же революциям нужны великие вожди и великие подвиги, которые, по мнению их идеологов, только тогда будут иметь притягательную силу, когда одни задохнутся в восторге, а другие содрогнутся в ужасе. А что для этого нужно?

Великие сражения и великие жертвы. Чем больше убитых, чем выше гора отрубленных голов, тем величественнее свершенный подвиг: авангард противника разбит и уничтожен, арьергард — дезорганизован и готов выполнить волю победителя, и горе несломленному — его ждет жестокая доля. Если нет войны, ее нужно развязать, нет вины — годится теория классовой борьбы с ее классовой нетерпимостью и классовой ненавистью. Однако нужен повод к тому, чтобы оружие заговорило не только на фронте, но и в глубоком тылу. И повод этот нашелся.

Тридцатого августа 1918 года в Петрограде один еврей — Канегиссер убивает другого еврея — Урицкого, председателя Петроградской ЧК, а в Москве в тот же день еврейка Каплан покушается на жизнь юдофила Ленина. Этого как будто ждали. Оставшийся на «хозяйстве» Я. М. Свердлов на следующий же день разражается в прессе угрозами в адрес эсеров и инициирует приказ комиссара внутренних дел Г. Петровского «О заложниках» от 4 сентября, а еще через день он проводит через Совнарком резолюцию наркома юстиции Д. Курского об усилении политического террора. Однако наиболее ретивые комиссары, не дожидаясь указаний, развязали «красный террор» сразу после этих покушений. 31 августа нижегородская ЧК (руководитель Воробьев-Кац) захватила и расстреляла 41 заложника, в Москве одним махом казнили епископа, трех бывших министров внутренних дел, министра юстиции и директора Департамента полиции (некоторые из них были причастны к делу Бейлиса), в Петрограде Зиновьев отдал приказ о расстреле 512 заложников. Всего в результате начавшегося «красного террора» было уничтожено по самым минимальным оценкам 12 733 человека, а по максимальным — 140 тысяч. Правда, некоторые пролетарские вожди, в частности Л. Б. Каменев (Розенфельд), были готовы пожертвовать и десятью миллионами человек. {6} Но вот что знаменательно, и это отмечают даже зарубежные авторы: жертвами «красного террора» были не «товарищи по партии героев 30 августа» и не их соплеменники, а все те же русские дворяне, офицеры, духовенство, промышленники, чиновники, часть которых была готова служить новой России на благо ее укрепления и процветания. Поэтому будет правильным сказать, что «красный террор» явился составной частью «общего плана по уничтожению лучших из гоев», чтобы сломить даже желание к сопротивлению «новым хозяевам страны».