Чтение онлайн

Сбежать от себя, от прошлого, от Мэйсона… я надеюсь, что он сможет меня простить. В его жизни обязательно появится та единственная девушка, которая будет целовать и обнимать его, та что полюбит его и будет скучать, дорожить и беречь, ведь Мэйсон достоин чистой и настоящей любви. А Стефания Кларк забудется как страшный сон.

Дойдя домой я была морально опустошена, физически мне было холодно от пронизывающего морозного ветра и снегопада. Лишь одна мысль о скором исчезновении из этого города давала мне силы и энергию к жизни. Сейчас я могла продолжать жить только ради этого.

Я вошла в дом, разулась, а куртку оставила на вешалке.

– Стефа, – голос брата раздался на лестнице, он сбегал вниз перепрыгивая по несколько ступенек. Он был потерян и напуган.

– Что случилось?

Но брат не успел ответить, мать вылетела из кухни с телефоном в руке и слезами на глазах.

– Джон… у него инфаркт.

Уже через полчаса мы были в больнице. Я, Алекс и мать сидели у палаты, в которой находился отец. Сюда его доставили сразу из аэропорта. Врачи толком ничего не говорили, мать безумно нервничала изводя себя и других людей вокруг. Бросалась к каждому проходящему доктору, расспрашивая о состоянии мужа. Но ей все твердили в один голос, что нужно дождаться лечащего врача и ей все подробно объяснят.

Мама плакала, сжимая бумажную салфетку в руках. Алекс сидел рядом с ней и его настроение было сложно понять. А я… чувствовала глубокое чувство пустоты. Мне не было горько и больно из-за случившегося с отцом. Наверное я была ужасным ребенком, раз не горевала о собственном родителе. Но и он не был прекрасным папой, который бы заслужил моих чувств и слез. Сейчас мне хотелось лишь одного… забыть все, стереть память, не знать ничего что было раньше в моей жизни. Уехать из этого места и никогда не возвращаться и только Мэйсон останавливал меня от этого. Даже если я останусь здесь, нам не быть вместе. Эти глупые иллюзии и надежды нужно выбросить и перестать верить в подарки судьбы. Я давно это поняла… но глупо надеялась.

– Эллисия Кларк? – мужчина примерно сорока лет на вид, с темно-каштановыми волосами и ростом в два метра подошел к нам, обращаясь к матери.

– Да, это я! Что с Джоном, доктор? Как он?

– Ваш муж и отец, – он окинул взглядом меня и Алекса, – сейчас находится в тяжёлое состояние. У него давние проблемы с сердцем, с которыми ваш муж не обращался в клинику, что очень зря. Сейчас сложно прогнозировать о дальнейшем, остается только ждать и верить в лучшее. Сегодня вас не пустят к нему и я советовал бы направится домой и ждать известий там, – голос доктора был уставший, на часах было почти одиннадцать вечера, он явно был уже не в силах разговорить с нами, но он выполнял свою работу. – И еще один момент, он просил позвать дочь, – от его слов по моему телу прошелся разряд.

– Вы ведь сказали, что его сегодня нельзя навестить? – мать билась в истерике, – Она не поможет ему ничем, я должна пойти к нему, я его жена!

– Поверьте, ему никто сейчас из вас не поможет. Но мистер Кларк, просил позвать Стефанию, если я правильно запомнил ваше имя, юная леди, – он перевел взгляд на меня, ожидая что я пойду за ним, но я не хотела этого. Зачем отец звал меня? Для чего? Почему я? Проснулись отцовские чувства, которые были забыты напрочь за все девятнадцать лет?

– Иди, Стефа, – Алекс подтолкнул меня в спину и я поднялась со стула, не хотя перебирая ногами к двери.

Мать озарила меня таким взглядом, что мне стало не по себе. Она будто ненавидела меня в этот момент. Я потянулась за ручкой и тихонько толкнула дверь внутрь. Палата была светлой, белые стены, кафельный пол, множество пищащих аппаратов и проводов. У окна стояла большая кровать, а на ней лежал… мой отец.

Джон был не похож на себя, было сложно узнать в нем мужчину, который всегда выглядел как с иголочки, заморачиваясь над каждой волосинкой на своей голове. Сейчас он был будто беспомощный старик. Его грудь тяжело поднималась вверх-вниз, на руке в вене была подключена капельница, в которую поступал какой-то прозрачно желтый препарат. Глаза отца были закрыты, кожа казалась бледно-серой. Множество морщин пролегли на его лице. Я стояла у двери не в силах пройти дальше. Мне не хотелось приближаться к этому человеку. А еще больше меня пугало мое безразличие и пустота. Я должна была плакать и горевать по своему родителю. Но я стояла как стена, а в голове крутилась мысль, что он заслужил все что с ним происходит сейчас. Я была ужасным человеком, раз думала о таком… но он разрушил мою жизнь и не жалел об этом не секунды.

– Стефания, – хриплый мужской голос раздался в комнате, от чего я невольно поежилась.

– Как ты? – на автомате задала бессмысленный вопрос, прекрасно зная, что чувствует он себя ужасно.

– Как видишь плохо, дочка.

– Дочка, – я фыркнула от этого слова. Он никогда не называл меня так. Только Стефания. Только грубый тон и ненавистный взгляд.

– Стефания, мне нужно с тобой поговорить, подойди, пожалуйста, ближе, – он прохрипел, поворачивая голову в мою сторону.

Я нехотя приблизилась к кровати, осев на стоящий рядом стул. Сложила руки на груди одаривая его непонимающим взглядом.

– Прости меня, Стефания.

– Что? – я оцепенела от услышанного.

– Просто выслушай меня и не перебивай. Я знаю что мне недолго осталось. Я попросил врача не говорить об этом Эллис, – голос был хриплый, еле слышный, мне приходилось прислушиваться, чтобы разобрать его слова. – И единственное, что я хотел бы сделать перед смертью это извинится перед тобой. Прости, дочка, что не смог стать для тебя настоящим отцом. В двадцать лет, молодой паренек думал, что сможет принять тебя и полюбить как родную, но мое нутро не смогло… как бы не старался, перед глазами всегда был он.

– О чем ты говоришь? – в горле образовался ком, я не сразу поняла о чем он пытался объяснить. Но когда волна понимания настигла меня обрушив всю свою тяжесть, голова закружилась, а ноги и руки стали ватными.

– Я не твой отец, Стефания. Ты не родная мне, твой биологический отец… другой человек. Когда я женился на Эллис, она уже была беременна тобой и я принял ее, в надежде смогу вырастить тебя как свою родную кровь

.

ГЛАВА 44.

Шел проливной мелкий дождь, тучи заволокли небо темнотой. Мое пальто промокло и становилось тяжелым. На кладбище была угнетающая атмосфера. Небольшое количество людей собралось на похороны Джона Кларка. Его сестра и кузина, приятели с работы и соседи с нашей улицы. В основном все его знали как приветливого и достаточно общительного человека. Лишь наша семья видела его настоящим… Я стояла позади всех, облокотившись о дерево. Священник читал молитву. Мать рыдала без остановки, еле стоя на ногах. За руку ее поддерживала ее сестра Кларисса, которая успела приехать сегодня утром. Моя родная тетка, которая всегда ненавидела Джона и наставляла мать на развод. Алекс не захотел участвовать в этом мероприятии и я была полностью на его стороне, поэтому сейчас он находился у Клауса, пока его родители присутствовали среди пришедших почтить память умершего. Мать настаивала, чтобы Алекс проводил отца в последний путь, но я же спорила, что он совсем еще ребенок и ему не стоит видеть этого. За последние два дня моя мать сходила с ума с бешеной скоростью. Я не понимала что с ней происходит и что нас ждёт дальше. Наши жизни изменятся кардинально. Моя разделилась на до и после еще два дня назад, когда я узнала, что прожила девятнадцать лет под тиранией и издевательствами отца, который оказался совсем чужим мне человеком. Не родным. Не отцом…

Дождь усиливался, поэтому церемонию постарались закончить как можно скорее. Кларисса увела мать в машину, чтобы отвезти ее домой. Второй день мать находилась на успокоительных, почти не разговаривала и не встала с кровати. Похороны организовала сестра отца и кузина, за что мы должны быть благодарны.

– Стефания, дорогая, пора ехать, – ко мне обратилась Кларисса, дотрагиваясь до руки. Моя тетка была доброй и отзывчивой женщиной, у нее были светлые волосы со стрижкой каре и утонченные черты лица.

– Я сама доберусь, – ответила я, повернувшись на нее. Она лишь кивнула, зашагав к машине.

Я осталась стоять под деревом, недалеко от свежей могилы. За эти двадцать четыре часа я выплакала все слезы, которые были во мне. Больше не могла. Я опустошена. Я не понимала, как должна вести себя в такой момент и что чувствовать. Похороны это день скорби, потери и трагедии. А для меня?

Я чувствовала будто, освободилась… Я никогда не желала ему смерти и такого исхода. Не настолько я ужасная. Я хотела чтобы он любил, ценил и уважал меня, как свою дочь. Но как оказалось, все было ни так просто.