Чтение онлайн

– Тогда ладно. – Тём устало трёт виски. Интересно, он хоть изредка высыпается? – Так на чём мы остановились? Коляска… Дай мобилу. И это… мороженого, что ли, сходи купи. Шоколадного…

Ох уж мне эти его секреты… Ну, шоколадного, так шоколадного…

***

– Вот каталог, как выберите, просто позвоните мне, и заказ будет доставлен. – Толстячок суетится, желая угодить хорошему клиенту. – Вот, обратите внимание, – пухлый пальчик тычется в глянцевую страницу, – вот эта очень удобна, а, кроме того, оснащена моторчиком и…

У меня уже голова от него трещит. И жрать я уже, промежду прочим, хочу. Поэтому просто кидаю в кейс каталог, сую визитку торговца в кармашек бумажника и величественно киваю:

– Как определимся, мы позвоним.

– Скидки в нашей компании… – толстячок ещё чёй-то городит, но я уже иду к машине.

– Денис, – кивок водиле, – давай к нам. Пора обедать.

Тёма открывает было рот, собираясь спорить, но тут же его и закрывает:

– Тём, у меня повар новый. Таких цыплят готовит… Тебе понравится.

***

Охрана исправно докладывает, во сколько и где они гуляли, во сколько Тим поел; повар сетует, что у малька плохой аппетит…

По вечерам из-за двери гостевой комнаты слышны взрывы смеха. Анечка вовсю старается, чтобы Тимоша не чувствовал себя брошенным, пока меня нет. А последние две недели меня нет постоянно… Работа…

Наконец-то снят гипс. Но легче Тимохе не стало – массажист безжалостен. Каждый день по полтора часа с утра и по часу после обеда он растирает, мнёт и тычет иголками тонкие ручки и ножки, заставляя работать вялые от почти трёхмесячного простоя мышцы. Тима стонет, но старается. Он уже устал лежать. Тёма, со скрипом, но разрешил ему плескаться в бассейне. Не больше получаса и под бдительным присмотром охраны и массажиста.

И как гром среди бела дня – Тимоха звонил домой. А вечером у него заплаканные глаза и слова он цедит сквозь зубы.

Не понял, я чё, в чём-то провинился?

– Тимох, в чём дело?

– Ни в чём. – А глаза пустые и мёртвые.

– Тимош…

Я едва успеваю увернуться от тяжёлой хрустальной пепельницы, летящей мне в голову.

– Сволочь! Зачем?! Зачем ты это сделал?!

Да что такое-то?! В чём дело?! Чё за дурдом?!

А пацан не унимается – у него уже форменная истерика:

– Гад! Гад! Зачем?! Господи, за что?!

Анечка не может справиться с бьющимся в истерике мальчишкой. На мою зверскую гримасу она пожимает плечами. Понятно… она тоже не в курсе…

Пощечина обрывает вопли и ставит жирную точку в истерике. У меня ладонь горит, а вот мальчишку, похоже, переклинило…

На это больно смотреть: Тимоша сжимается в комочек, судорожно пытаясь свести ноги вместе, трясущимися непослушными руками прикрывает пах, в лице ни кровинки, только на щеке пламенеет отпечаток моей ладони, глаза зажмурены, губы побелели от страха.

– Не-е-ет… Не надо…Пожалуйста, не надо… Не трогайте меня… не надо… не надо…

Ёпт! Я всё же придурок, ведь психолог мне ясно сказал – ни в коем случае не проявлять по отношению к мальчику агрессию… Что ж я наделал?!

– Тимоша… Тимочка… Тимофей… – Мальчик шарахается от моей руки при попытке погладить по голове, словно от ядовитой гадины.

Анечка деловито готовит какие-то шприцы и попутно стучит себя кулачком по лбу.

Да знаю я! Виноват…

– Тимочка… – Попытки достучаться до затуманенного ужасом мозга ни к чему не приводят. – Тимофей…

Анечка долго не может попасть в вену, приходится крепко держать истыканную иглами тонкую руку. Тимофей ещё больше сжимается от этой боли. А я почти пропускаю момент, когда он теряет сознание.

– Тёма! – Бросаюсь к Синеглазке, как к родному. – Тёмочка, расскажи мне, что с Тимофеем.

У Тёмы что-то непонятное с лицом.

– Тимофей ещё не приходил в себя.

Это я и сам знаю.

– Тёма, а…

– Глеб, пошли покурим. – Он решительно тянет меня на лестницу.

Не успеваю ни закрыться, ни руку перехватить, когда щёку обжигает хлёсткий удар:

– Сволочь!

На автомате дёргаюсь ответить и тут же шиплю от боли в заломленной за спину руке – Стас взбешён не на шутку:

– Только дёрнись, с-с-ука…

Стас слишком хорошо знает своё дело – я даже выпрямиться не могу, малейшее движение, и рука будет выломана из сустава. От неожиданности хриплю:

– Ребят, вы чё?! Вы охренели?! Тёма?! Стас?!

– Ты хоть понимаешь, что ты натворил? – Тёму аж перекосило от злости и отвращения. – А я думал, ты – человек… – Он презрительно сплёвывает мне под ноги. – Отпусти его, Стас, ему хватит. Пошли.

Два удара по корпусу и один в зубы, и я ошалело мотаю головой, пытаясь встать с пыльного пола. На давно не мытый мрамор глухо шлёпается кобура, сверху бейджик и удостоверение с правом на ношение оружия:

– Я уволился. – Стас, не глядя, уходит. Красиво так, не боясь схлопотать пулю в спину.

Тёма кивает головой:

– Только попробуй ещё хоть раз подойти к Тимохе. Ты Стаса лучше меня знаешь. Потом не жалуйся.

Ничего не понимаю… и только, открыв рот, смотрю, как два самых надёжных человека в моей жизни, не спеша, уходят из неё.

– Глеб Францевич… Глеб, подождите! – Анечка, запыхавшись, несётся по больничному коридору. – Подождите!

Минуту она приходит в себя, пытаясь отдышаться и поправить халатик. А потом хватает меня за руку:

– Артём не прав! А ещё и Стаса втравил. Они же думают, что вы… – Анечка от души краснеет, – что вы…

– Что я пытался трахнуть Тимофея. – Устал. От тупизма окружающих в первую очередь.

– Ну… да. – Анечка краснеет ещё больше. Хотя куда уж больше… – Я говорила им…

Устало машу рукой:

– Тём всегда был упёртый. Ладно. – С силой тру виски – у Стаса отлично поставлен хук с левой, голова гудит до сих пор. – Что с Тимофеем?

– Тимошу сегодня переведут в палату.

– А сейчас-то он где?

– В интенсивке. – Не успеваю открыть рот. – Да, снова. Говорили же вам, что ему волноваться ни в коем случае нельзя.

– Я…

– Да я понимаю, что это не из-за вас, а из-за Валентины. Так вот… придёте часам к пяти, с кардиологом поговорите. Александр Альбертович очень грамотный специалист. Он даст необходимые рекомендации. Больше пока Тимоше ничем не поможешь.