Чтение онлайн

Что же собой представляли берлинские семьи, которые должны были воспринять эту идеологию, стать ее активными приверженцами? По результатам переписи 1939 г. из почти 4,4 млн. постоянно проживающих в городе жителей 76 % приходилось на людей в трудоспособном возрасте — от 15 до 65 лет (из них совершеннолетние от 21 года — 69,8 %), пожилые старше 65 лет составляли 8,8 %, дети до 15 лет — 15,2 %. Большинство населения — 83,7 % — были верующими, преимущественно протестантами (70 %) [44] . Больше всего людей проживали в центральных районах, меньше всего — на востоке и севере Берлина [45] . По социально-профессиональному составу население Берлина в 1939 г. распределялось следующим образом: в индустриальной столице преобладали рабочие вместе с членами своих семей, далее шли служащие, «самостоятельные», т. е. владельцы собственного дела, затем чиновники (особенность Берлина как столицы) (см. диаграмму в Приложении № 4) [46] . Долю «средних слоев» (служащие и «самостоятельные» без элиты) можно оценить приблизительно в 32 % от общего количества жителей, что практически соответствовало средним общегерманским показателям (36,2 %) [47] .

Что касается семейного положения, то жениться мужчины в очень редких случаях начинали с 18 лет, женщины — с 16, однако преобладающим брачным возрастом, как и в остальной Германии, был период от 25 до 30 лет [48] (см. Приложение № 7). Несмотря на отрицательное влияние экономического кризиса 1929–33 г.г. число заключаемых браков по всей Германии медленно росло: 589 тыс. в 1929 г., 740 тыс. в 1934 г. [49] , большинство берлинцев (1 млн. 125 тыс. 783 мужчины и 1 млн. 126 тыс. 368 женщин) состояли в браке, 818 тыс. 939 мужчин были холостыми, вдовцами и разведенными. Число одиноких женщин в Берлине ненамного превосходит число замужних — 1 млн. 230 тыс. 371 чел. в основном за счет большого количества вдов — 283 тыс. 565 чел., это очевидные следы Первой мировой войны… [50]

Меньше всего берлинцы заключали браков с 1924 по 1926 г.г., в среднем по 26 тыс. в год, с 1928 по 1932 г. это среднее число увеличивается до 35 тыс., отражая надежды на лучшее в результате стабилизации и появление материальных резервов у людей (в 1929 г. — 39 тыс., однако в 1931 и 1932 г.г. — резкое падение до 31 тыс.). Новый скачок 1933 г. до 41,5 тыс. браков свидетельствует о надеждах, связанных в том числе со сменой власти и широко пропагандировавшимся «новым началом» для Германии, затем следует абсолютный максимум 1934 г. — 54,2 тыс. браков — видимо, многие пары решили наконец осуществить запланированное ранее бракосочетание, национал-социализм разворачивал демографическую пропаганду и социально-политические мероприятия, пытался сдвинуть с мертвой точки ситуацию на рынке труда — далее количество браков стабилизируется на все же более высокой цифре, чем в период Веймарской республики, — в среднем, 45,5 тыс. в год [51] .

На протяжении всего рассматриваемого временного отрезка, начиная с 1922 г., наиболее быстро в Берлине растет число бездетных семей как в абсолютных цифрах, так и по отношению к семьям с детьми; на фоне общего повышения рождаемости молодые пары, заключившие брак после 1933 г., все же не спешат обзаводиться потомством. Ранее это соотношение было обратным, до 1914 г. число бездетных пар еле-еле дотягивало до 1/6 части семей с детьми! [52] Большая часть матерей была в возрасте от 21 до 40 лет. Наиболее распространенным вариантом стала семья с 1 ребенком, их количество постоянно чуть ли не вдвое превышает число семей с двумя детьми, а последних уже, в свою очередь, в 3 раза больше, чем семей с тремя детьми. Семьи с большим количеством детей постоянно были в незначительном меньшинстве, не более 2 тыс. на весь город, этим Берлин отличается от более высоких средних цифр по Германии [53] . Среднее количество членов отдельного домашнего хозяйства в городе не превышало 3 чел.

В целом, описанные тенденции соответствуют общему направлению эволюции семьи в ХХ веке в развитых странах Европы и Северной Америки, тем более в крупных городах [54] . К сожалению, более подробных данных о количестве детей в семьях с разным материальным достатком нет, однако и здесь по результатам опросов и материалам воспоминаний можно предположить совпадение: чем выше образовательный уровень семьи, тем меньше в ней детей, материальные и жилищные условия здесь находятся по значимости лишь на втором месте.

Если посмотреть на кривые рождаемости и смертности за 1925–1944 г.г., то до 1934 г. в Берлине умирало больше людей, чем рождалось, причем расхождение линий становилось с каждым годом все больше, затем за счет скачка рождаемости в 1933–1934 г.г. их положение меняется и вплоть до середины 1942 г. число новорожденных опережает умерших, затем обе кривые резко падают, особенно количество появившихся младенцев [55] (см. Приложение № 6). Очевидно, что и приход к власти национал-социалистов параллельно с улучшением общей экономической ситуации, с одной стороны, и мобилизация мужского населения на войну, начало систематических бомбардировок Берлина вместе с ухудшением снабжения населения и продовольственной ситуации в Германии, с другой, оказали определяющее влияние на демографические процессы в городе.

Какие же конкретные меры для воздействия на семейно-демографическую ситуацию в подкрепление к усилиям расово-биологически и государственно ориентированной пропаганды предприняли нацисты? Наиболее наглядные сдвиги и в Берлине, и в Германии в целом происходят после 1933 г. в численности безработных, кривая которой в Берлине напоминает почти вертикально заостренную верхушку горы (см. Приложение № 5): взлетая вверх с 1929 г., достигая в 1932 г. своего максимума в 640 тыс. чел. (21,3 % от трудоспособного населения, вероятно, за счет преобладания рабочего класса, наиболее сильно затронутого кризисом; во всей Германии в этот период было около 6 млн. безработных), затем она переходит в фазу столь же стремительного падения до почти нулевой отметки в 1938 г. [56] . До этого с начала века число безработных в столице никогда не снижалось меньше рубежа в 100 тыс. чел.

Забегая веред, можно отметить, что именно этот признанный факт решения острейшей проблемы безработицы наиболее сильно повлиял и на сознание людей. То, что отец, глава семьи, получил работу или восстановил свое дело, отмечает большинство современников как в устных рассказах, так и в письменных воспоминаниях в качестве свидетельства перемен к лучшему после прихода к власти НСДАП или даже как положительный повод к изменению отношения к Гитлеру. О цене и средствах, которыми нацисты достигли этого успеха, прежде всего о цели внезапного расширения военного производства, массы людей даже не задумывались…

Одним из путей возвращения мужчин на рабочие места было освобождение их женщинами. Параллельно необходимо было начать и преобразование государства в «мужской союз», заставив определенную часть образованных женщин уйти из тех профессиональных сфер, где они к тому времени уже достигли определенных успехов, например, из адвокатуры, медицины, высшей школы, даже из предпринимательского бюро.

Для решения этих проблем был использован старый метод кнута и пряника: 30 июня 1933 г. принимается новая редакция закона «О правовом положении женщин-служащих» 1932 г. В соответствии с ней замужние женщины, чье экономическое положение не вызывает опасений, т. е. те, которые могли рассчитывать на содержание своими родителями или мужьями или сами были независимы, могли быть подвергнуты увольнению [57] . В том же месяце под прозрачным названием «Закон об уменьшении безработицы» издается постановление, по которому были введены беспроцентные семейные ссуды для молодых семей в размере до 1000 рейхсмарок (2/3 среднего годового дохода) — при условии, что юная жена сразу же после свадьбы оставляет свое рабочее место [58] . Под действие закона, естественно, попадали только браки, заключаемые «в интересах народного сообщества», т. е. «истинных арийцев», которые должны были заполнить специальную анкету о «наследственном здоровье». Исключались из его сферы и одинокие матери.

Интересно, что ссуда выдавалась не в денежном виде, и не женщине, а только на имя мужа специальными чеками на обзаведение: покупку мебели, бытовых приборов и т. п. в определенных магазинах. Ежемесячно должен был погашаться всего лишь 1 % от общей суммы. При рождении каждого ребенка погашалась сразу четверть ссуды и несложная арифметика показывает, что при самом благоприятном, но маловероятном варианте — ежегодном появлении детей — молодая семья должна была вернуть государству лишь около трети выданной суммы, а с рождением четвертого ребенка ссуда считалась погашенной полностью. До 1941 г. было выдано около 1,8 млн. ссуд всего около миллиарда рейхсмарок, т. е. не менее трети новых семейных пар воспользовались щедростью государства, получив в среднем сумму в размере 600 рейхсмарок [59] . Финансировалась эта мера в основном за счет специального налога …на бессемейных, чьи доходы достигали не менее 75 рейхсмарок в месяц. Женившись они переставали его платить и приобретали право на ссуду — двойной стимул для брака!

Средства, возвращаемые государству, поступали в специальный фонд «Особого имущества рейха для выплаты семейных ссуд и детских пособий», позже в него были перечислены суммы ставших ненужными пособий безработным. В сентябре 1935 г. были введены единовременные пособия при рождении детей в бедных семьях, а с апреля 1936 г. — ежемесячные выплаты многодетным [60] . С сентября 1938 г. эти положения были распространены и на семьи служащих со средним достатком, за первого ребенка семья получала 10 рейхсмарок, начиная с четвертого — по 30 рейхсмарок [61] . Многодетным семьям (4 ребенка и более) оказывалась помощь при получении детьми образования, в том числе для приобретения учебной литературы, им частично компенсировались транспортные расходы, плата за посещение культурных учреждений и даже расходы на питание [62] .