ЖАНРЫ

Мы жили тогда на планете другой…
Шрифт:

30 сентября 1922

Эмигрант

Здесь, меж вами: домами, деньгами, дымами, Дамами, Думами, Не слюбившись с вами, не сбившись с вами, Неким — Шуманом пронося под полой весну: Выше! uз виду! Соловьиным тремоло на весу — Некий — избранный. Боязливейший, ибо, взяв на дыб — Ноги лижете! Заблудившийся между грыж и глыб Бог в блудилище. Лишний! Вышний! Выходец! Вызов! Ввысь Не отвыкший… Виселиц Не принявший. В рвани валют и виз Веги — выходец.

9 февраля 1923

Поэты

1. «Поэт — издалека заводит речь…»

Поэт — издалека заводит речь. Поэта — далеко заводит речь. Планетами, приметами, окольных Притч рытвинами… Между да и нет Он, даже размахнувшись с колокольни, Крюк выморочит… Ибо путь комет — Поэтов путь. Развеянные звенья Причинности! — вот связь его! Кверх лбом — Отчаятесь! Поэтовы затменья Не предугаданы календарем. Он тот, кто смешивает карты, Обманывает вес и счет, Он тот, кто спрашивает с парты, Кто Канта нaголову бьет, Кто в каменном гробу Бастилий Как дерево в своей красе. Тот, чьи следы — всегда простыли, Тот поезд, на который все Опаздывают… — ибо путь комет Поэтов путь: жжя, а не согревая, Рвя, а не взращивая — взрыв и взлом — Твоя стезя, гривастая кривая, Не предугадана календарем!

8 апреля 1923

2. «Есть в мире лишние, добавочные…»

Есть в мире лишние, добавочные, Не вписанные в окоём. (Не числящимся в ваших справочниках, Им свалочная яма — дом.) Есть в мире полые, затолканные, Немотствующие — навоз, Гвоздь — вашему подолу шелковому! Грязь брезгует из-под колес! Есть в мире мнимые, невидимые: (Знак: лепрозариумов крап!) Есть в мире Иовы, что Иову Завидовали бы — когда б: Поэты мы — и в рифму с париями, Но, выступив из берегов, Мы бога у богинь оспариваем И девственницу у богов!

22 апреля 1923

3. «Что же мне делать, слепцу и пасынку…»

Что же мне делать, слепцу и пасынку, В мире, где каждый и отч и зряч, Где по анафемам, как по насыпям — Страсти! где насморком Назван — плач! Что же мне делать, ребром и промыслом Певчей! — как провод! загар! Сибирь! По наважденьям своим — как пo мосту! С их невесомостью В мире гирь. Что же мне делать, певцу и первенцу, В мире, где наичернейший — сер! Где вдохновенье хранят, как в термосе! С этой безмерностью В мире мер?!

22 апреля 1923

Прокрасться…

А может, лучшая победа Над временем и тяготеньем — Пройти, чтоб не оставить следа, Пройти, чтоб не оставить тени На стенах… Может быть — отказом Взять? Вычеркнуться из зеркал? Так: Лермонтовым по Кавказу Прокрасться, не встревожив скал. А может — лучшая потеха Перстом Севастиана Баха Органного не тронуть эха? Распасться, не оставив праха На урну… Может быть — обманом Взять? Выписаться из широт? Так: Временем как океаном Прокрасться, не встревожив вод…

14 мая 1923

Мореплаватель

Закачай меня, звездный челн! Голова устала от волн! Слишком долго причалить тщусь, — Голова устала от чувств: Гимнов — лавров — героев — гидр, — Голова устала от игр! Положите меж трав и хвой, — Голова устала от войн…

12 июня 1923

Минута

Минута: минущая: минешь! Так мимо же, и страсть и друг! Да будет выброшено ныне ж — Чтo завтра б — вырвано из рук! Минута: мерящая! Малость Обмеривающая, слышь: То никогда не начиналось, Что кончилось. Так лги ж, так льсти ж Другим, десятеричной кори Подверженным еще, из дел Не выросшим. Кто ты, чтоб море Разменивать? Водораздел Души живой? О, мель! О, мелочь! У славного Царя Щедрот Славнее царства не имелось, Чем надпись: «И сие пройдет» — На перстне… На путях обратных Кем не измерена тщета Твоих Аравий циферблатных И маятников маята? Минута: мающая! Мнимость Вскачь — медлящая! В прах и в хлам Нас мелющая! Ты, что минешь: Минута: милостыня псам! О как я рвусь тот мир оставить, Где маятники душу рвут, Где вечностью моею правит Разминовение минут.

12 августа 1923

Приметы

Точно гору несла в подоле — Всего тела боль! Я любовь узнаю по боли Всего тела вдоль. Точно поле во мне разъяли Для любой грозы. Я любовь узнаю по дали Всех и вся вблизи. Точно нoру во мне прорыли До основ, где смоль. Я любовь узнаю по жиле, Всего тела вдоль Стонущей. Сквозняком как гривой Овеваясь, гунн: Я любовь узнаю по срыву Самых верных струн Горловых, — горловых ущелий Ржавь, живая соль. Я любовь узнаю по щели, Нет! — по трели Всего тела вдоль!

29 ноября 1924

«Кто — мы? Потонул в медведях…»

Кто — мы? Потонул в медведях Тот край, потонул в полозьях. Кто — мы? Не из тех, что ездят, — Вот — мы! А из тех, что возят: Возницы. В раненьях жгучих В грязь вбитые — за везучесть. Везло! Через Дон — так голым Льдом. Хвать — так всегда патроном Последним. Привар — несолон. Хлеб — вышел. Уж как везло нам! Всю Русь в наведенных дулах Несли на плечах сутулых. Не вывезли! Пешим драл ом — В ночь, выхаркнуты народом! Кто мы? да по всем вокзалам! Кто мы? да по всем заводам! По всем гнойникам гаремным [90] Мы, вставшие за деревню, За — дерево… С шестерней, как с бабой, сладившие — Это мы — белоподкладочники? С Моховой князья да с Бронной-то — Мы-то — золотопогонники! Гробокопы, клополовы — Подошло! подошло! Это мы пустили слово: Хорошо! хорошо! Судомои, крысотравы, Дом — верша, гром — глуша, Это мы пустили славу: — Хороша! хороша — Русь! Маляры-то в поднебесьице — Это мы-то с жиру бесимся? Баррикады в Пятом строили Мы, ребятами. — История. Баррикады, а нынче — троны. Но всё тот же мозольный лоск. И сейчас уже Шарантоны Не вмещают российских тоск. Мрем от них. Под шинелью драной — Мрем, наган наставляя в бред… Перестраивайте Бедламы: Все — малы для российских бед! Бредит шпорой костыль — острите! — Пулеметом — пустой обшлаг. В сердце, явственном после вскрытья, — Ледяного похода знак. Всеми пытками не исторгли! И да будет известно — там: Доктора узнают нас в морге По не в меру большим сердцам.

90

Дансеры в дансингах. (Примеч. М. Цветаевой.)

Апрель 1926

Маяковскому

1
Чтобы край земной не вымер Без отчаянных дядeй, Будь, младенец, Володимир: Целым миром володей!
2
Литературная — не в ней Суть, а вот — кровь пролейте! Выходит каждые семь дней. Ушедший — раз в столетье Приходит. Сбит передовой Боец. Каких, столица, Еще вестей тебе, какой Еще — передовицы? Ведь это, милые, у нас Черновец — милюковцу: «Владимир Маяковский? Да-с, Бас, говорят, и в кофте Ходил…» Эх, кровь-твоя-кровцa! Как с новью примириться, Раз первого ее бойца Кровь — на второй странице (Известий).
3

«В гробу, в обыкновенном темном костюме,

в устойчивых, грубых ботинках, подбитых

железом, лежит величайший поэт революции».

(«Однодневная газета», 24 апреля 1930 г.)

В сапогах, подкованных железом, В сапогах, в которых гору брал — Никаким обходом ни объездом Не доставшийся бы перевал — Израсходованных до сиянья За двадцатилетний перегон. Гору пролетарского Синая, На котором праводатель — он. В сапогах — двустопная жилплощадь, Чтоб не вмешивался жилотдел — В сапогах, в которых, понаморщась, Гору нес — и брал — и клял — и пел — В сапогах и до и без отказу По невспаханностям Октября, В сапогах почти что водолаза: Пехотинца, чище ж говоря: В сапогах великого похода, На донбассовских, небось, гвоздях. Гору горя [91] своего народа Стапятидесяти (Госиздат) Миллионного… [92] — В котором роде Своего, когда который год: «Ничего-де своего в заводе!» Всех народов горя гору — вот. Так вот в этих — про его Рольс-Ройсы Говорок еще не приутих — Мертвый пионерам крикнул: Стройся! В сапогах — свидетельствующих.

91

Гору горя... — этот образ встречается в ранней поэзии Маяковского.

92

Стапятидесяти (Госиздат)//Миллионного… — Речь идет о поэме В. Маяковского «150 000 000».

Поделиться с друзьями: