Чтение онлайн

– А как у тебя?
– спросила я, понимая, что если не заговорю о ее личной жизни, то мы перейдем на мою жизнь, где заболтаемся и я смогу выболтать нашу с ним ссору, которую хотела бы оставить в неведение.

Виктория еще отпила вино и только после этого поставила бокал на ковер.

– А что-то должно быть?
– последовал встречный вопрос мне, и я поняла, что у нее ничего нет.

– Николай, если не ошибаюсь, он заглядывался на тебя, - сказала я, вспоминая прошлые поездки.
– Ты ему точно нравишься, или нравилась.

Виктория ухмыльнулась и долила себе вино. Я поглядела на свой полный бокал и выпила сразу половину, чтобы подставить его и Виктория налила в него.

– Ну… это Николай. С него ничего не возьмешь. Да, я ему нравлюсь. Да, мы с ним отлично общаемся. Но я не хочу.

Я вскинула брови и решила отвлечься на вино, чем объяснять ей, что она нисколько не права, а небрежна и слишком самоуверенна, тем более у всех разные взгляды.

– Ты можешь попробовать, может, это твоя любовь жизни? А из-за такого отношения она уйдет и не вернется.

Виктория захихикала. Я не поняла, чем ее рассмешили мои слова. Так по мне они были достаточно ясными не лишенными основы.

– Скажи мне, Роза, как я могу думать о любви, когда сейчас пытаюсь оторваться от дома и стать стражем? Мне это ненужно, даже мешает.

Я нахмурилась. Конечно, я помнила о том, что Виктория не хотела беременеть, сидеть с детьми и посвящать себя дому, но все равно никак не укладывалось в голове, что женщины из семьи Беликовых будет охранять мороев. Этим она и была похожа с Дмитрием. Так же скрывала свои чувства от других, не могла сидеть на месте, хотела стать стражем, как ее брат. Но Ева была строгих правил: женщины - дома, мужчины должны защищать мороев. Думаю, тут было множество ссор между Викторией и Евой.

– Не думаю, что Дмитрий тоже был занят поисками единственной, - задумчиво сказала я, смотря на бутылку вина и пытаясь прочитать его название, - но все-таки женился.

Виктория прыснула и облокотилась спиной об кровать.

– Он женился в двадцать семь лет, встретил свою последнюю любовь в двадцать четыре. У меня тогда есть еще три года свободной защиты мороев без других забот.

Мне не понравилось слово “последняя любовь”, Приятнее было слышать “единственная”, но ведь у него были девушки и до меня, и уж точно достаточное количество. Я нахмурилась и попыталась избавится от этих мыслей.

– Так что тебе мешает просто взять и уехать?
– спросила я, осушая бокал и тянусь к бутылке.

– Не знаю, - задумчиво ответила Виктория, которая тоже хотела долить себе, но я первая схватила бутылку и налила себе.
– Черт, - пробормотала она и села обратно на свое место.
– Наверное, не хочется сильно расстраивать мать. Ведь легче уйти, когда тебя отпускают, а никогда плачут, возмущаются, орут и соболезнуют.

– Ну, плакать они все равно будут, - сказала я, сосредоточенно наливая вино, пытаясь ничего не пролить. Теперь пожалела, что свет мы приглушили.
– Нужно твердо сказать о своем решении, Алена поймет, да и другие тоже.

Виктория уже решила, что я налила себе, и потянулась рукой к вину, как я заметила, что надо бы еще долить и заново взяла бутылку. Дампирка недовольно выдохнула и снова облокотилась на кровать.

– Да, все поймут, кроме бабушки, - сказала она, сосредоточившись на том, как я наливаю.
– Она мне не разрешает, а против ее воли не хочется идти. Если не разрешает, то, значит, так и надо мне - сидеть дома.
– На этой фразе я закатила глаза.
– И ты мне дашь бутылку?!
– возмущенно спросила Виктория, и я поспешно вернула ей вино.

– Я не верю во все эти сказки. Ты просто внушила себе, что если тебя Ева не пускает, то это что-то значит. Это ничего не значит.

Я подняла бокал в знак правильности своих слов и сделала глоток, как Виктория покачала головой и взболтнула бутылку, проверяя сколько там было на глаз. Судя по ее разочарованному лицо вино близилось к концу.

– Ты не веришь в это, а зря. Ведь бабушка многое предсказала. Мы тебя оставили у себя, потому что она видела твой приход, только ты не оправдала своих ожиданий, - говорила она, а я поджала губы, вспоминая, как Ева говорила, что видела меня не убитую горем и слабую, а сильную, готовую изменить все и сразу.
– Потом свадьбу предсказала. Правда не вашу, а ваших друзей, но все же в скором времени и вы с Дмитрием поженились. Многое что. И я не удивлюсь, что у нее есть еще предсказание вам.

Я облокотившись руками на пол встала с него и выпрямилась.

– Куда это ты?
– спросила Виктория.

– Я в это не верю, - сказала я, потянувшись и выпрямив спину.
– И я пошла вниз, чтобы взять поесть, а то в пустую не очень. Что ты будешь?

Виктория задумалась. по ее лицу я поняла, что она готова заказать мне шницель, макароны, кофе, поэтому приостановила ее мысли.

– В качестве закуски, то есть легкое и то, что я смогу унести.

Виктория скорчила гримасу.

– Тогда хлеба пожалуй, который сегодняшний. Сейчас он мягкий и так пахнет, - начала она восхищаться им, а я уже пошла вниз, не слушая ее хвалебных речей.

Меня не шатало, и я не была пьяна, но хорошее настроение и пустая голова все же влияли на меня. Например, тем, что я скакала по ступенькам, что отзывалось скрипом во всем доме, в котором был приглушен свет. Мне нравилось, было ощущение, что уже ночь, хотя может настало шесть часов вечера. И еще одна странность: в доме было тихо. Хотя все трое детей были дома, а от них не жди тишины, но видимо при Еве они вели себя тихо.

Зайдя тихо на кухню и чувствуя себя шпионом, я начала медленно продвигаться вперед, так как занавески были занавешены, а свет выключен. План кухни я знала, и мне было слишком весело, чтобы включить свет и как нормальный человек спокойно взять все, что нужно, и пойти обратно.

Поняв, что иду слишком медленно, мои шаги стали большими и уверенными, о чем я сильно пожалела, когда стукнулась ногой о ножку стола и от неожиданности согнулась, хватая больную ногу, отчего меня теперь ждал удар головой об стол.

– Дерьмо!
– прошептала я как можно громче, отскакивая от злосчастного стола и думая, тереть ногу или голову, но, сошедший на варианте “ничего”, я, теперь уже настороженно, начала аккуратно идти к шкафчикам, не наступая на мизинец, который пострадал больше всех.

Добравшись до шкафчика, я открыла его и начала трогать все, что там было, пытаясь найти хлеб, который так приспичил Виктории. Лично мне сильно захотелось помидоров, что было изумительным решением, так как в холодильнике был свет, чего не скажешь про шкаф. Нащупав что-то на подобии хлеба, я надеялась, что это он, начала тащить его, как неожиданно включился свет, и я подпрыгнула, отпуская руки, и хлеб, а это был все-таки он, упал мне на голову, а потом на столешницу.