Чтение онлайн

– Да, теперь мы с вами почти ровесники, – проговорила она. Бесцельно собирая в пригоршню свисающий край белой шаля, тихо добавила: – Я очень вас ждала... Очень. Все эти восемь лет я ловила ка себе сочувственные взгляды... разные взгляды я ловила на себе, но верила, что вы вернетесь. Знала...

– Почему? – сорвался у него с языка совершенно неуместный, глупый вопрос, я он вдруг ощутил себя дурак дураком.

– Потому что я... люблю вас, – просто сказала она. – И это началось у меня гораздо раньше, чем вы думаете.

На этот раз он промолчал. Неторопливым, мягким движением она высвободила из кресла свои длинные, замечательно стройные ноги, плавно встала. Спохватившись, он тоже вскочил и невольно подтянулся, расправил плечи, полностью выпрямился. Рост Светланы его поразил. Было видно, конечно, что уютно расположившаяся в кресле женщина – довольно рослая особа, но Андрею как-то и в голову не приходило, что она может быть ростом почти с него.

– Не знаю... видимо, и так бывает: избалованный вниманием герой с приятной внешностью, известный пилот в красивой форме, лилия на груди, – продолжала Светлана. – Да, наверняка так бывает. Но у меня было все по-другому. Испуг, когда вы, проломив перила, сверзились в сугроб с высокого крыльца нашего домика на гималайской турбазе «Гулливер». Еще больший испуг, когда я близко увидела вашу залитую заледенелой кровью куртку-штормовку, окровавленное лицо, лоскуты биопластыря на небритой щеке. Мне было очень страшно, когда вы, преодолевая слабость, с трудом подняли голову, одеревенелой рукой запихнули в рот горсть снега и, улыбаясь здоровой щекой, спросили одну из глазевших на вас девчонок, не найдется ли в нашем бунгало телефона, свежего биопластыря и чего-нибудь съедобнее перепуганных школьниц. Потом мы всей группой ходили смотреть, откуда вы «спрыгнули» в нашу долину. Тот, кто нам показывал это место, наверное, ошибся, потому что слететь оттуда живой могла только птица...

Светлана отошла к «окну». Повинуясь малозаметному ее жесту, хорошо запрограммированная бытавтоматика заменила куцый пейзаж тусклого зимнего вечера безбрежностью звездной ночи. И опять Андрей невольно обратил внимание на осанку своей собеседницы. Грациозное изящество плавных движений... Такое впечатление, будто она давно не бывала на Земле я тело ее уже привыкло жить исключительно в условиях пониженной гравитации. Но давно не бывать на Земле тоже можно только при обстоятельствах исключительных. Скажем – если УОКС упразднил отделы ОТ и О3 (отделы Охраны Труда и Охраны Здоровья). Он смотрел на нее и чувствовал себя несчастным. Он все уже понял я почти не слушал ее То, что она говорила, уже не имело значения. Его, во всяком случае, это не должно трогать.

– Пилот с приятной внешностью, – говорила Светлана, – появился в моей жизни тоже гораздо раньше чем вы успели заслужить золотую лилию. В одном на выпусков новостей агентства Информвнезем я увидела ваше лицо я узнала, что вы – второй пилот балкера «Фомальгаут». Это меня взволновало – я места себе не находила. Долго не могла понять почему... Заказала видеокопию этого выпуска новостей, я с той поры стереопортрет второго пилота балкера «Фомальгаут» был со мной постоянно. И вдруг – о, волшебство случая! – вы и я на одном корабле! Могу видеть вас почти каждый день, видеть близко, иногда разговаривать с вами! А бывают моменты, когда могу наяву прикоснуться к герою девичьих моих сновидений!.. И знаете, я была счастлива. Такое счастье вам, наверное, трудно понять, однако поверьте мне, я была счастлива. Внезапно вы ушли в разведку – и случилось... то, что случилось. Правдами и неправдами мне удалось улететь к Япету помощником медиколога группы десантников на люггере «Вомбат». Не однажды я пыталась взять приступом непроницаемо-вязкие стены белесого исполина и от бессилия плакала под аккомпанемент его эхокашлей. Потом, когда во время телесвиданий Март с великим трудом объяснил мне физический смысл идеи темпор-прогиба и посоветовал обратить внимание на скорость погружения зондов, я поняла, что грубой силой туда не проникнешь. Надо было как-то по-другому. Но как?.. «Если темпор-прогиб, – думала я, – результат деятельности неземного Разума, то неужели этот Разум меня не поймет?!» Я часами простаивала у стен инозвездной крепости, однако так и не довелось мне увидеть хотя бы что-нибудь похожее на вход. Белесое чудище проявило полное равнодушие к моим слезам и мольбам... Стоя у его стен, я находила созвездие Девы, подолгу смотрела на Спину – ее лучи казались мне струнами, на которых звучала завораживающая мелодия... В конце концов, все это спокойно можно было отнести на счет моего воспаленного воображения, но едва только я проговорилась Марту о «звонкострунной» Спике – он окатил меня несвойственным ему рассеянным взглядом и прервал связь. Неделю они с Калантаровым что-то вычисляли, подняли на ноги весь институт, а потом Март с удивлением и восторгом сообщил мне, что моя «звонкострунная» лучше всех других звезд этого класса удовлетворяет условиям существования вектора дальнодействия темпор-прогиба. Честно говоря, я так и не поняла, что представляет собой «вектор дальнодействия» в ракурсе теоретической темпорологии, но у меня был свой ракурс. Просто я хорошо ощущала: Спика звучит в моем воображении струной потому, что вы движетесь где-то в том направлении... Ну, вот и все... Остальное вы знаете.

Она оборвала себя так, будто вдруг спохватилась и пожалела, что дала волю словам и чувствам. Андрей ожидал этого. Он был готов к тому, что Светлана сообразит наконец: она – это она, а он – экзот, и этим все сказано. Не надо ложных ситуаций. Ложные ситуации – это как раз то, из-за чего все пошло наперекос у них с Валентиной.

– Значит, говорите, Спика... – произнес он, чтобы снять неловкость молчания. – Что ж, похоже. Так и передайте Марту во время следующего телесвидания.

– Обсуждать с Мартом подробности вашей разведки теперь уж придется вам самому. Через полтора часа – пятидесятиминутный сеанс связи непосредственно с институтом Пространства-времени.

– Да, пора мне познакомиться с вашим братом, – согласился Андрей. Деловито спросил: – Кто будет первый?

– О чем вы? – не сразу поняла Светлана.

– Об очередности сеансов, естественно. Или на свой вопрос брату «Как поживаешь?» вы два часа терпеливо ждете ответа? [информационные сигналы любого вида электромагнитной связи способны преодолеть расстояние между Землей я Сатурном не менее чем за один час даже при наиболее благоприятном расположении этих планет относительно друг друга]

– Представьте себе, у нас уже больше трех лет в обиходе живая двусторонняя связь.

– То есть.. как это?

– То есть приблизительно со скоростью видеотекторной связи между Москвой и, скажем, Ангарском, – пояснила она. – Не смотрите на меня так недоверчиво, я вас не обманываю. Сверхбыстрая двусторонняя связь между Землей и системой Сатурна – первый практический результат многолетнего изучения темпор-объекта. Дорого, но удобно.

– Во время Т-сеанса я постараюсь не допускать длительных пауз, – рассеянно пошутил Андрей.

– Но никто в целом мире вас не осудит, если следующие пятьдесят минут двусторонней Т-связи регламент пауз вы совершенно не будете соблюдать.

Андрей уловил многозначительность интонации и понял, на что намекала Светлана. Едва шевеля вдруг одеревеневшими губами, спросил:

– Лилия будет... одна?

– Видите ли, Андрей...

– Достаточно. Не продолжайте.

– Но вам необходимо знать! – резко произнесла (почти выкрикнула) Светлана. – Когда всем стало ясно, что вы не эфемер, администрация пыталась вызвать на связь вашу – простите, буду говорить прямо – бывшую жену. Валентина Николаевна Поляковская не смогла найти в себе...

– Поляковская? – перебил Андрей. – Я правильно расслышал ее теперешнюю фамилию?

– Да.

– Ну что ж... это последнее из того, что я хотел узнать о Валентине Николаевне. – Андрей взглянул на часы. – Скоро первый сеанс Т-связи?

– Минут через сорок. После двухчасового перерыва – второй. Затем, если вы, конечно, не против, на первом ярусе вам предстоит свидание с Аверьяном...

– Копаев?! Он здесь?!

– Здесь многие из тех, кого вы знаете.

– Скажите, Светлана, а где сейчас находятся Кизимов, Йонге, Нортон, Лорэ? Я ведь почему спрашиваю... Не из пустого любопытства. Хочется мне этого или нет, но эти четверо, надо полагать, теперь моя компания...

– Я понимаю вашу озабоченность. – Светлана покивала. – Все экзоты находятся здесь – в этом, как выражаются десантники, «придавленном регионе». Кизимов командует штурм-группой южного лагеря, Нортон – северного. Йонге решает проблемы десантно-технического обеспечения обоих штурм-лагерей. А вот Лорэ неожиданно для всех увлекся темпорологией непосредственно и, говорят, делает научные успехи. По крайней мере я сама слышала, как Март в беседах с местными темпорологами не раз ссылался на аффект «периферийной Т-дивергенции», впервые описанный Жаном Лорэ. Кстати, именно эффект Лорэ лежит в основе расчетов темпор-вектора для Т-связи... Я все это веду к тому, Андрей, чтобы убедить вас: жизнь экзота вовсе не так ужасна, как вы сгоряча себе ее представляете.

– Спасибо вам, Светлана, за моральную поддержку, но не надо меня успокаивать. Направляясь сюда, на свидание с вами, я, чтобы сразу не очень пугать медикологов, снял чужеродный заряд прикосновением обеих ладоней к экрану в гардеробной моего бытотсека. Много ли в этом проку? Ведь все равно я ни на мгновение не забываю про свой «черный след» у себя за спиной. Слушая вас, я не могу не учитывать, что вы по инерции все еще видите во мне человека и все еще ставите меня в один ряд с собой. Но едва чужеродный заряд опять начнет проявляться, вы отшатнетесь. Ведь я экзот, Светлана! Другими словами, я – монстр среди вас, нормальных людей!..