Чтение онлайн

– Здесь нет людей, – тихо проговорила Светлана. – Здесь только экзоты.

– Как?! И вы?..

– И я. И Круглов. И Копаев... Короче – все.

– Что... все шестьсот пятьдесят шесть – экзоты?!

– Шестьсот пятьдесят семь, – поправила Светлана. – Здесь только экзоты...

После прекрасно организованного специалистами Т-связи телесвидания с дочерью Андрей покинул спортзал не переодевшись, как был – в бело-алом тренировочном костюме; взгляды встречных прохожих заставили его обратить внимание на свой вид и вернуться. Возвращался другим путем – через ветротоннель, прямо в спортгардеробную, – не хотелось снова через опустелое и словно бы вылинявшее после земных сочных красок слишком просторное помещение. В голове тоже было как-то слишком просторно и пусто... Он принял душ, натянул на себя непривычную форму десантника. Проделал это автоматически, бездумно. К нему еще не вернулась способность анализировать свое состояние, размышлять. Странное такое спокойствие, граничащее с оглушенностью. Перед глазами – куда ни посмотришь – блестел свежей зеленью хорошо знакомый им с Лилией уголок дендрария, а посредине аллеи, в жарком пятне солнечного света – незнакомая девчушка-подросток, ужасно нескладная, угловатая, с испуганным лицом, голенастая, как олененок. Минуту они разглядывали друг друга. Потом он что-то спросил – она не ответила. Молчала, некрасиво щурясь от солнца. С бестолковостью взрослого, обеспокоенного упрямством ребенка, он пытался разговорить Лилию вопросами – стена отчуждения казалась непробиваемой. Выручил мяч. Он подбросил в руке тренировочный мяч, несколько раз стукнул об пол я постарался придать голосу беззаботные интонации: «Мой веселый, звонкий мяч, ты куда помчался вскачь?..» Стена рухнула: Лилия подбежала вплотную к натянутым поперек аллеи рядам красных ленточек (граница действия стереоэффекта); он вглядывался в незнакомое лицо дочери и не мог заставить себя говорить. Что-то случилось у него с губами – он не мог произнести ни слова. Так ничего толком они друг другу и не сказали. Права была Светлана: пятьдесят минут самой дорогостоящей связи состояли в основном из расточительно длинных пауз. Двенадцатилетняя Лилия заметно изменилась. Сейчас она напоминала ему двоюродную сестру Ольгу. И Валентину одновременно. Взрывоопасная смесь... Он почему-то ощутил себя подавленным, разочарованным. За пятьдесят минут телесвидания с Мартом Фроловым он принял от ведущего темпоролога чудовищный (иначе не скажешь) груз тяжеленной, как ледяная гора, информации, но, угнетаемый этой тяжестью, все же почувствовал в себе желание думать, действовать, хотя взваленный на его плечи груз был сродни печальной ноше легендарного Мессии, влекомой им по пыльной дороге на хорошо известную всему цивилизованному миру ближневосточную возвышенность. А после телесвидания с дочерью было такое чувство, будто ее и его искусно, изобретательно обманули: ему подсунули не его дочь, ей – не ее отца... Сыновья и дочери человеческие давно уже совершенно беззастенчиво пользуются результатами своего умения лихо преодолевать довольно крупные куски Пространства, а вот с результатами преодоления Времени дела обстоят намного хуже.

Как и договаривались, Копаев ждал его у центрального входа в Форум. Еще когда Светлана сказала, что Аверьян предлагает встретиться в Форуме, он удивился, но уточнять не стал. Мало ли по каким причинам функционер МУКБОПа... бывший функционер МУКБОПа считает удобными рандеву под необъятным куполом самого большого зала бывшего корабля. Поздоровались сдержанно, без особых эмоций – будто расстались только вчера; Копаев театрально-торжественным взмахом руки скомандовал автоматике распахнуть створки широченной двери и пригласил его войти первым. Он посмотрел в зал – сердце невольно забилось сильнее. Можно было подумать, что центральный вход Форума вел в одну из центральных полостей гурм-феномена..

– Откуда видеозапись? – спросил он Копаева.

Тот молча повел его в глубину зала – вдоль закругленного ряда подсвеченных зеленым сиянием «Снегирей»-исполинов; ряд живописно топорщился пальцами обтянутых металлизированными перчатками великаньих рук, знакомо отведенных чуть назад и в сторону. Андрей шагал за Копаевым и думал, что каждая встреча с бронзовоухим блондином неизменно сопровождалась какой-нибудь неожиданностью.

Середина зала, двухместный диван с подлокотниками. Сели.

– Откуда это у вас здесь? – Андрей обвел глазами великаний ряд «Снегирей».

– Содержимое твоего видеомонитора, – сказал Аверьян. – Неужели не узнаешь?

– Узнаю. Но видеомонитор я потерял.

– В твиндеке, – пояснил Аверьян. – Примерз к грузофиксаторам, едва отодрали.

– Понятно... Никогда бы не подумал, что бытовой видеомонитор способен дать такое высокое качество изображения в широкоугольном режиме работы.

– Это не он способен, – возразил Аверьян. – Это я способен. Не без помощи, правда, видеокорректорных устройств. Пришлось повозиться, но зато – результат! И тебе будет легче.

– В каком смысле?

– Но ведь все это нам объяснять собираешься? Или нет?

– А что я должен объяснять? Все это мои глаза видели там совершенно так же, как теперь здесь видят твои.

– Мои глаза видят толпу твоих эфемеров, – заметил Копаев, – и мне интересно было бы знать, как тебе удалось такую массу их наплодить!

– Это мои эфемеры?.. Ты уверен?

– Великое Внеземелье! Ну не мои же! У каждого – индекс и номер твоего скафандра: АН-12 ДКС N_1. Отсюда видно.

– А как быть с названием корабля? Почему «Лунная радуга»?

– О «Лунной радуге» там, наверное, думал?

– О «Лунной радуге» невозможно не думать. Особенно там. – Андрей перевел взгляд на светло-зеленую башню двадцатипятиметрового гиганта. – Аверьян, ты лучше меня разбираешься в генеалогии эфемеров...

– Хочешь спросить, чей облик был скрыт под стеклом гермошлема?

– Да.

– Расскажи, при каких обстоятельствах поднялась на врага эта грозная рать.

Андрей рассказал.

– Ясно... – протянул Копаев. Но тут же сам себя поправил: – Ясно только одно: твой единственный нормальный эфемер – назовем его Н-эфемером – попал в какую-то воспроизводящую среду, которая сыграла роль множительного агрегата. В результате – армия производных. Назовем их П-зфемерами.

– Ты же ответил на мой вопрос.

– Тут возможны два варианта: в скафандре могла быть либо копия Николая Асеева, либо – твоя. Неужели имеет большое значение – кто?

– Не имеет, – сухо произнес Андрей.

– Ты слишком многого от меня хочешь, – проговорил Аверьян. – Лично я склонен отдать предпочтение второму варианту. Иначе с чего бы это чужое пространство, не стесняясь, громко, на всю Галактику, можно сказать, обсуждало интимные факты твоей биографии? Убедительно?

– Нет. Почему источником интимных фактов обязательно должна быть копия? Почему не оригинал? Побывать в чужом пространстве довелось, как ты теперь знаешь, и мне самому.

– Ты слишком многого от меня хочешь – повторил Аверьян.

Андрей посмотрел на него. За восемь с половиной лет Копаев внешне как будто не изменился, и трудно было сразу определить, чего недоставало теперешнему Аверьяну по сравнению с тем, прошлым, который там, на парапете бассейна, с ловкостью дельфина умел обойти любой логический риф... Но чего-то явно недоставало.

– Теряешь гибкость функционера МУКБОПа, – вслух подумал Андрей. – Теряешь форму.

– К МУКБОПу я давно никакого отношения не имея.

– За что же это тебя?.. – Андрей ладонью о ладонь звучно сымитировал шлепок.

– За то же, за что теперь и тебя... – Копаев щелчком сбил с ладони воображаемую пушинку и дунул ей вслед. – Подальше от пилот-ложемента. Категорически и навсегда.

– Здесь вы очень интересно заблуждаетесь, молодой человек... простите, экзот. Но я не стану вас разочаровывать.

Глаза Копаева настороженно сузились. «А ведь сразу учуял, – подумал Андрей. – С чутьем у него по-прежнему все в порядке».

Стереоизображение плотного строя эфемеров-богатырей внезапно сменилось стереоизображением грандиозной спирали узорчато-фонарного сооружения – границы зала словно раздвинулись куда-то в залитую голубым сиянием бесконечность.

– Громадина, – с уважением глядя на УФС, сказал Аверьян. – Просто не верится, что состоит она из одних... Кстати, там, на месте, тебе удалось разглядеть, из чего она состоит?

– Да. Скопище эйвов.

– Как? Как ты их называешь?

– Эйвы, – повторил Андрей. И объяснял почему.

Копаев с интересом выслушал. Было видно, что рассказ произвел на него впечатление. Он спросил:

– Марту рассказывал? Что он об этом думает?

– Не знаю. У нас не было времени для дискуссий.

– А что об этом думаешь ты?

– Мне было бы легче тебе объяснить, чего я не думаю.

– Хорошо, – мгновенно среагировал Копаев. – Чего ты не думаешь?

Андрей поморщился, но, взглянув Аверьяну в глаза, понял, что отложить разговор на «когда-нибудь потом» не удастся. Ответил: