Чтение онлайн

А несколько часов спустя, когда вся эта красота еще жила в моем мозгу, я услышал над головой рычание мистера Пайка и топот, и шарканье ног людей, перебегавших от каната к канату и натягивавших и накручивавших их. Приближался новый шторм, и, судя по тому, как убираются паруса, он уже недалеко.

Несмотря на это, сегодня на рассвете мы все еще болтались в том же мертвом штиле и шелковистой зыби. Мисс Уэст говорит, что барометр упал, но чего-нибудь серьезного уже нельзя ждать. Штормы налетают быстро. Хотя «Эльсинора» приготовилась к худшему, с обнаженными до верхних топселей мачтами, вполне возможно, что скоро она поднимет все паруса.

Мистер Пайк был настолько обманут, что поставил топ-марсели и велел снять с брамселей стропы, когда на палубу вышел Самурай, походил минут пять взад и вперед, затем вполголоса сказал что-то мистеру Пайку. Мистеру Пайку это не понравилось. Мне, новичку, было ясно, что он не согласен с капитаном. Несмотря на это, он прорычал людям на реях, чтобы они снова крепили паруса. Те начали брать паруса на гитовы и спускать верхние реи. Убрали некоторые вспомогательные паруса, названий которых я никогда не помню.

С юго-востока потянул ветерок, весело дувший при безоблачном небе. Я видел, что в душе мистер Пайк был доволен: Самурай ошибся. И каждый раз, как мистер Пайк смотрел вверх на обнаженные реи, я знал: он думает, что они отлично могли бы продолжать нести паруса. Я был совершенно уверен, что Ла-Плата обманула капитана Уэста. То же думала и мисс Уэст и, будучи подобно мне, привилегированной особой, откровенно высказала это мне.

– Отец через полчаса прикажет поставить паруса, – предсказала она.

Каким высшим чутьем погоды обладает капитан Уэст, я не знаю, но оно принадлежит ему по праву Самурая. Как я сказал, небо было безоблачно. Воздух сверкал от солнечного света. И несмотря на это, подумайте, какая перемена произошла за каких-нибудь четверть часа. Я как раз вернулся после непродолжительного пребывания внизу, а мисс Уэст высказывала свое презрение в адрес Ла-Платы и собиралась отправиться к швейной машинке, когда мы услышали ворчание мистера Пайка. Это капризное ворчание выражало досаду и недовольство в связи с тем, что приходится признать превосходство своего командира.

– Вот идет вся река Ла-Плата, – проворчал он.

Посмотрев в направлении его взгляда, на юго-запад, мы увидели ее приближение. Это была страшная туча, уничтожившая солнечный и дневной свет. Казалось, она вздувалась и перекатывалась через саму себя, подвигаясь вперед с быстротой, свидетельствовавшей о сильнейшем ветре позади и внутри ее. Быстрота эта была ужасна, головокружительна, а под ней, двигаясь вместе с ней, приближалась, заволакивая море, полоса густого тумана.

Капитан Уэст сказал что-то старшему помощнику, который рявкнул приказание, и вахта, подкрепленная вызванной снизу второй сменой, принялась брать на гитовы паруса и карабкаться по вантам.

– Лево руля! Полный поворот! – приказал капитан Уэст рулевому.

И огромный штурвал сделал полный поворот, и бимс «Эльсиноры» упал так, что порыв ветра не мог ее отнести назад.

В этом стремительно несущемся мраке приближалась гроза и начали разрываться молнии.

Потом полил дождь, наступила полная темнота, засверкали еще более яркие молнии. При их вспышках я увидел матросов прежде, чем они скрылись с глаз, и «Эльсинора» вдруг накренилась вниз на один бок. Их было по пятнадцати человек на каждой рее, и они закрепили паруса раньше, чем налетел шторм. Как они снова очутились на палубе – я не знаю, я этого совсем не видел, так как «Эльсинора», неся только верхние и нижние паруса и зарывшись левым бортом в воду, лежала на боку и не выпрямлялась.

Нечего было и думать о том, чтобы держаться стоя без поддержки на этой покатой палубе. Все за что-нибудь держались. Мистер Пайк откровенно ухватился обеими руками за перила кормы, а мисс Уэст и я отчаянно цеплялись и балансировали, чтобы держаться на ногах. Но я заметил, что Самурай стоял легко, как собирающаяся взлететь птица, и только положил одну руку на перила. Он не отдавал никаких распоряжений. И я догадался, что здесь ничего нельзя было сделать. Он ожидал – и только – спокойно и отдыхая. Положение было ясно: либо мачты сломаются, либо «Эльсинора» поднимется с целыми мачтами, либо она больше никогда не поднимется.

Между тем, она лежала неподвижно, почти касаясь воды левыми реями, а море пенилось у люков ее погруженного в воду борта.

Минуты показались веками, пока нос поднялся, и «Эльсинора», повернувшись кормой вперед, выпрямилась. Как только это случилось, капитан Уэст снова поставил ее под ветер. И сейчас же большой фок сорвался со стропов. Толчок, или, вернее, ряд толчков, испытанных судном вследствие страшных ударов, был ужасен. Казалось, что оно должно развалиться на части. Когда фок сорвался, капитан и его помощник стояли рядом, и выражение их лиц характеризовало обоих. Ни одно из них не выражало страха. На лице мистера Пайка отражалось презрение к ничего не стоящим матросам, которые не удержали фок. Лицо капитана Уэста было спокойным и вдумчивым.

Но делать было нечего, и в течение пяти минут «Эльсинору» трепало, словно в пасти гигантского чудовища, пока не были сорваны последние обрывки огромного паруса.

– Наш фок отправился в Африку, – засмеялась мне на ухо мисс Уэст.

Как и ее отец, она не знает страха.

– О, теперь мы смело можем сойти вниз я устроиться удобно, – сказала она пять минут спустя. – Худшее прошло. Теперь будет только дуть, дуть, дуть и сильно качать.

Дуло целый день. И поднявшееся волнение сделало поведение «Эльсиноры» почти непереносимым. Единственным способом устроиться удобно было забраться на койку, окружив себя подушками, которые Вада подпер со всех сторон ящиками из-под мыла. Мистер Пайк, ухватившись за притолоку моей двери и широко расставив ноги, остановился на минуту и сказал, что для него это совершенно новый вид шторма. С самого начала он был совсем иной. Он налетел не по правилам – для этого не было причин.

Он задержался еще немного и словно невзначай (что при данной обстановке было до смешного ясно) высказал то, что бродило у него в голове.

Сначала он ни к селу ни к городу спросил, не проявляет ли Поссум симптомов морской болезни. Затем выразил свое негодование по адресу матросов, потерявших фок, и сочувствие парусникам, на долю которых выпала лишняя работа. Потом он попросил разрешения взять у меня почитать книгу и, цепляясь за мою койку, выбрал на моей полке «Силу и Материю» Бюхнера и тщательно заполнил образовавшееся пустое место сложенным журналом, как это всегда делаю я.

Но он все еще медлил уходить и, стараясь подыскать подходящий предлог, чтобы поговорить о том, о чем он хотел, начал рассуждать о погоде Ла-Платы. И все это время я старался угадать, что за всем этим кроется. Наконец, это выяснилось.

– Кстати, мистер Патгёрст, – заметил он, – не помните ли вы случайно, как мистер Меллер сказал, сколько лет тому назад его судно здесь потеряло мачты и потерпело крушение?

Я сразу понял, в чем дело.

– Кажется, восемь лет тому назад, – солгал я. Мистер Пайк проглотил и медленно переваривал мои слова, пока «Эльсинора» позволила себе трижды перевалиться на левую сторону и обратно.