Чтение онлайн

– И никому другому, например, капитану Уэсту или, например, мистеру Пайку?

– Нет, я никому не говорил, – подтвердил я.

Он даже не мог скрыть испытанного им облегчения. С его лица сбежало смущение и то, что таилось под черепом, снова ушло глубже в его недра.

– Одолжение, о котором я хотел вас просить, сэр, мистер Патгёрст, заключается в том, чтобы вы никому не упоминали об этом пустяке. Я думаю, – он улыбнулся, и голос его сделался в высшей степени медоточив, – это с моей стороны в некотором роде кокетство, но вы понимаете, я в этом уверен…

Я кивнул головой и нетерпеливо подвинул книгу, чтобы показать ему, что хочу продолжать читать.

– Значит, я могу в этом положиться на вас, мистер Патгёрст?

И голос, и манеры его сильно переменились. Это в сущности было приказание, и я почти видел обнаженные и угрожающие клыки того, что, как мне представлялось, скрывалось позади его глаз.

– Разумеется, – ответил я холодно.

– Благодарю вас, сэр, благодарю вас, – сказал он и тотчас вышел на цыпочках из каюты.

Конечно, я больше не читал. Как бы я мог читать? Мозг мой работал и работал, и я впервые задремал только тогда, когда буфетчик принес мне кофе, около пяти часов утра.

Одно обстоятельство очевидно: мистеру Пайку и не снится, что убийца капитана Соммерса находится на «Эльсиноре». Он никогда не видел этой огромной щели, которая разделяет череп мистера Меллера, или, вернее, Сиднея Вальтгэма. А я никогда не скажу этого мистеру Пайку. Но теперь я знаю, почему с самого начала мне не нравился второй помощник. И я понимаю то живое существо, то второе естество, которое прячется внутри и иногда исподтишка выглядывает из его глаз. Я узнал это же существо в глазах трех висельников на баке. Как и второй помощник, это тюремные совы. Выдержка, тайна и замкнутость тюремной жизни создали во всех них это ужасное второе «я».

Да, это очевидно. Но очевидно также и нечто другое. На этом судне, пересекающем в настоящее время южную часть Атлантического океана для обхода мыса Горн зимой, имеются налицо все элементы морской трагедии и ужаса. Мы нагружены человеческим динамитом, который в любой момент способен разорвать на части наш маленький плавучий мирок.

Дни бегут. Юго-восточный пассат резок, и небольшие всплески волн время от времени наводняют мои открытые иллюминаторы. Вчера каюта мистера Пайка была залита водой. Это самая сенсационная новость за довольно долгий промежуток времени. Три висельника царствуют на баке. Ларри и Карлик немного, довольно безобидно подрались. Мозг Муллигана Джекобса продолжает гореть. Чарльз Дэвис пребывает в одиночестве в маленькой стальной каюте и выходит из нее только затем, чтобы взять на кубрике стой обед. Мисс Уэст играет и поет, лечит Поссума, стирает и во все остальное время занята своими изящными работами. Мистер Пайк заводит фонограф через день, во время второй послеполуденной вахты. Мистер Меллер прячет расщелину на своей голове. Я сохраняю его тайну. А капитан Уэст, еще более далекий, чем когда-либо, сидит на сквозняке в сумрачной каюте.

Сегодня мы тридцать седьмой день в море, и за это время ни разу не видели ни одного судна. Зато сегодня с палубы видно было одновременно не менее шести судов. Пока я не увидел эти суда, я не мог как следует себе представить, насколько пустынен этот океан.

Мистер Пайк говорит, что мы находимся в нескольких стах милях от южно-американского берега. А между тем, кажется, что еще вчера мы вряд ли были дальше от Африки. Большая бархатистая бабочка летала над нами сегодня утром, и мы полны догадок и предположений. Как могла она прилететь из Южной Америки, за сотни миль, да еще при пассатах?

Южный Крест, разумеется, виден уже в течение нескольких недель; Полярная звезда скрылась за выпуклостью земли, а Большая Медведица, в своем зените, стоит очень низко. Скоро и она скроется, и мы будем проходить Магелланов пролив.

Я вспоминаю драку между Ларри с Карликом. Вада рассказывал, что мистер Пайк следил за ней некоторое время, пока, рассерженный их неуклюжестью, не надавал обоим пощечин и не заставил их прекратить, заявив, что, пока они не сумеют показать больше искусства драться, он обязуется справляться сам со всем битьем на «Эльсиноре».

Представить себе, что ему шестьдесят девять лет, выше моих сил. И когда я смотрю на его колоссальную фигуру и ужасные лапы, он представляется моему воображению мстящим за убийство капитана Соммерса.

Жизнь жестока. В пяти тысячах тоннах угля на «Эльсиноре» тысячи крыс. У них нет никакой возможности выйти из своей стальной тюрьмы, так как все вентиляторы затянуты крепкой стальной сеткой. В предыдущее плавание с грузом ячменя они размножились. Теперь они заперты в угле и должны будут пожрать друг друга. Мистер Пайк говорит, что, когда приедем в Ситтль, в трюме их останется дюжина или два десятка самых крупных, свирепых и сильных. Иногда, проходя мимо вентилятора в задней стене командной рубки, я слышу их жалобный писк и визг далеко из-под угля.

Другие, более обласканные судьбой крысы живут в промежутке между палубами на баке, где сложены запасные паруса. Они вылезают по ночам, бегают по палубе, крадут в кубрике пищу и лижут росу. Кстати, мистер Пайк не хочет больше видеть Поссума. Оказывается, по его совету, Вада поймал крысу в западню в отделении вспомогательной машины. Вада клянется, что это был родоначальник всего крысиного рода, и что, по самым точным измерениям от носа до кончика хвоста, в нем было восемнадцать дюймов. Оказывается также, что мистер Пайк и Вада, заперев двери в каюте мистера Пайка, стравили крысу с Поссумом, и Поссум был побежден. Им пришлось убить крысу самим, а когда все было кончено, с Поссумом случился припадок.

Мистер Пайк не переносит трусов, и его отвращение к Поссуму безгранично. Он больше не играет с щенком, даже не говорит с ним и, проходя мимо него по палубе, всякий раз мрачно смотрит на него.

Я читал «Руководство к плаванию по Южному Атлантическом океану» и вижу, что мы сейчас входим в полосу самых прекрасных в мире солнечных закатов. И сегодня вечером мы уже видели образчик такого заката. Я был у себя и перебирал мои книги, как вдруг мисс Уэст крикнула мне с трапа рубки:

– Мистер Патгёрст! Идите скорее. О, идите же скорее!.. Вы не должны упускать его!

Половина неба, от зенита до западной части горизонта, была сплошным, чистым, ровным золотом. И сквозь это золото на горизонте горел солнечный диск более яркого золота. Золото неба становилось все более ярким, затем на наших глазах потускнело и начало окрашиваться в красноватый цвет. Когда красный цвет стал гуще, то все золотое поле и горящее желтое солнце покрылись легкой дымкой. Тёрнеру [12] никогда не случалось изобразить такую смелую оргию золотого тумана.

Внезапно по горизонту потянулись сквозь туман плотные очертания пассатных облаков, и по мере того как каждое облако становилось рельефнее, верхняя часть его окрашивалась в розовый цвет, тогда как пульсирующая середина оставалась голубовато-белой. Я говорю это преднамеренно: все краски этой картины пульсировали.

По мере того как рассеивалась золотая дымка, краски становились все более яркими и смелыми: бирюзовые превращались в зеленые, а розовые – в кроваво-красные. Пурпурные и темно-синие оттенки длинных морских волн позолотила оргия красок неба, и по воде поползли, подобно гигантским змеям, отраженные красные и зеленые полосы. Потом все это великолепие быстро потускнело, и нас окутал теплый мрак тропической ночи.