Чтение онлайн

– Да, вам придется это сделать, – ободряюще поддержала она меня. – Будьте тверды! Вам необходимо быть твердым!

Те, кто занимает командные места, должны, конечно, быть твердыми. Однако я убедился, что это не так-то легко. Например, для меня никакого труда не составило застрелить Робертса, когда он целился в меня, но несравненно труднее выказать твердость по отношению к такому тупоголовому слуге, как Том Спинк… В продолжение двадцати четырех часов после разговора с Маргарет я был как на иголках, горя желанием разделаться с этим типом, но в то же время чувствовал, что мне гораздо легче выдержать атаку со стороны мятежников, чем объясниться с Томом Спинком.

За один день новичок не может усвоить непосредственную, ворчливую манеру мистера Пайка или же спокойную, беззвучную властность капитана Уэста. В самом деле, положение создалось весьма затруднительное. Я не привык командовать людьми, и Том Спинк понимал это своей глупой башкой. Он был удручен исчезновением первого помощника. Боясь мистера Пайка, он в то же время полностью надеялся на него, как и верил в то, что первый помощник доставит его на место с целой шкурой или, во всяком случае, живым. На меня он таких надежд не возлагает. Да и в самом деле, какие шансы могут дать пассажир-джентльмен и капитанская дочка в противостоянии баковой шайке? Несомненно, таков был ход его рассуждений, и, рассуждая так, он впал в отчаяние и потерял надежду.

После того как Маргарет сказала мне, что я должен быть твердым по отношению к Тому Спинку, я стал следить за ним, как ястреб, и он, должно быть, это почувствовал, потому что всячески воздерживался выйти за пределы, несмотря на то что все время был от этого на волоске. Было еще ясно, что Буквит весьма внимательно следит за тем, когда вырвется наружу сдерживаемое упрямство Тома Спинка. Создавшееся положение не могло не быть замечено нашими остроглазыми азиатами. По крайней мере, я несколько раз поймал взгляд Луи, который, видимо, хотел дать мне какой-то совет. Но он знал свое место и поэтому держал язык за зубами.

И вот вчера, в то время как я стоял на вахте, я увидел как Том Спинк выплюнул на палубу табачную жвачку. Нужно заметить, что на море это считается таким же серьезным преступлением, как богохульство в церкви.

Маргарет подошла ко мне, когда я стоял за мачтой, и сказала мне о том, что произошло. Она взяла из моих рук винтовку, сменила меня, и я мог отойти на корму.

Там я заметил оскорбительный плевок, и там же стоял Том Спинк с оттопырившимися от табачной жвачки щеками.

– Эй, ты! Принеси-ка швабру и вычисти это! – приказал я как можно суровее.

Однако он только дальше продвинул свою табачную жвачку и поглядел на меня с презрительным глубокомыслием. Я нисколько не сомневаюсь, что он не меньше, чем я сам, был поражен стремительностью того, что произошло. Мой кулак вылетел, как стрела, выпущенная из лука, и Том Спинк отскочил назад, ударился о покрытый брезентом угол запасной машины и растянулся на палубе. Он попытался было вступить со мной в драку, но я бросился вслед за ним, не давая ему возможности прийти в себя от изумления после моей первой кулачной расправы.

Так сложилась моя жизнь, что с мальчишеского возраста мне ни разу не приходилось пускать в ход кулаки, и теперь я должен чистосердечно признаться, что испытывал истинное наслаждение, колотя несчастного Тома Спинка. К тому же во время этого мгновенного происшествия я увидел на палубе Маргарет. Она стояла у командной рубки и, не отрываясь, смотрела на меня. Мало того, она смотрела спокойным, все взвешивающим, оценивающим взглядом!

Несомненно, это должно было выглядеть очень дико! Да, но и достаточно диким являлся мятеж в открытом море в тысяча девятьсот тринадцатом году. Тут не разыгрывался турнир между одетыми в кольчугу рыцарями из-за благосклонности какой-нибудь прекрасной дамы! Нет, здесь просто колотили глупого малого за то, что он плюнул на палубу грузового судна. Тем не менее, я должен признать тот факт, что присутствие дамы, смотревшей на мою расправу, обострило вкус происходящего, придало ему более быстрый темп и уж, во всяком случае, способствовало большей силе ударов. Лишняя полдюжина пощечин во всяком случае выпала на долю несчастного матроса.

Да, странно и удивительно создан человек! Теперь, когда я хладнокровно оцениваю все это, я вижу, что то самое возбуждение, которое я испытывал, колотя Тома Спинка, я испытывал и при умственных состязаниях, в которых мне удавалось одерживать блистательные победы над одаренными противниками. Иной раз чувствуешь себя «марсовой собакой» мысли, иной раз – «марсовой собакой» мускулов. Уистлер и Уайльд были точно такими же умственными буянами, каким физическим буяном был я вчера, когда ударом кулака сбил Тома Спинка на палубу и заставил его на ней остаться.

И мои суставы распухли и болят. Я на минуту перестаю писать, желая взглянуть на пальцы, понадеявшись все же, что они не всегда будут в таком увеличенном виде.

Во всяком случае, Том Спинк обещает исполнить мое приказание и впредь быть послушным.

– Сэр, – загремел я на него самым кровожадным голосом мистера Пайка.

– Сэр… – окровавленными губами прошептал он. – Да, сэр, я сейчас вытру это. Да, сэр!

Вся история была до того смешна, что я с трудом удержался от того, чтобы не расхохотаться ему в лицо. Но я постарался сохранить как можно более суровый и свирепый вид, когда следил за тем, как убирается палуба. Но самое смешное в этом деле было то, что я, вероятно, забил табачную жвачку Тому Спинку в горло, потому что все время, пока он чистил и тер, он откашливался и проявлял позывы к рвоте.

После этого инцидента атмосфера на корме удивительно прояснилась. Том Спинк исполняет теперь все мои приказания, а Буквит так же ретиво подражает ему. Что же касается пяти азиатов, то я замечаю, что после того, как я продемонстрировал свою власть, они чувствуют себя гораздо бодрее. Я искренне верю теперь в то, что, дав человеку по физиономии, я тем самым удвоил наши силы. И теперь уже нет никакой необходимости еще кого-то колотить. Азиаты очень проницательны и трудолюбивы. Генри – подлинный младший брат нашей расы. Буквит будет во всем подражать Тому Спинку, а тот, типичный англо-саксонский крестьянин, после такого наказания будет служить теперь для Буквита наилучшим образцом.

Прошло два дня, и случилось два события, достойные того, чтобы быть отмеченными. Команда на баке, кажется, приближается к полному истощению таинственных съестных припасов. И у нас состоялось первое перемирие.

Я заметил, что трупы некоторых птиц, которых ловят мятежники, уже не выбрасываются за борт. Это означает, что они начали есть жесткое и невкусное мясо, хотя это вовсе еще не доказывает, что они дошли до полного истощения своих запасов.

Затем Маргарет, с ее зоркими морскими глазами, обратила мое внимание на падение барометра и на некоторые изменения в воздухе, предвещавшие надвигающийся шторм.

– Как только разбушуется море, – сказала она мне, – наша свободная грот-рея и все марсовые сетки сзади марса свалятся на палубу.

Вот так и случилось, что я поднял белый флаг для переговоров. Берт Райн и Чарльз Дэвис показались на средней рубке, и, пока мы с ними говорили, много голов высовывалось из-за крыши рубки, и много человеческих ног тяжело ступало по обеим сторонам палубы.

– Что – надоело? – было нахальное приветствие Берта Райна. – Вам что-то нужно, что мы можем сделать для вас?